Чтение онлайн

– Вы, Варфоломей Гаврилович, как я слыхал, работали здесь, в «Замке», еще при князьях Берестовых? Когда это было?

– Да уж поди лет двадцать назад. Князь Роман Всеволодович еще холостяком любил наезжать сюда с друзьями, вот дом и держали в порядке, соблюдали. А для этого работники были нужны. И я тоже работал. Потом с женой молодой приезжал. А как родила княгиня Елена Андреевна девочку, а младенчик-то сразу и помер – они сюда больше ни ногой.

– А вот скажите мне, был в то время этот пресловутый колодец? Эта яма в саду?

– Да я уж сегодня и сам все вспоминал, вспоминал… – протянул старик. – Не помню я его! Не было! Откуда взялся, не знаю…

В это время со стороны черной лестницы отворилась дверь, и в кухню вошла девушка. Кухарка бросилась к ней.

– Аленушка, ну как там наш маленький княжич? Испугался небось?

Девушка вежливо склонила голову, здороваясь со следователем, ответила:

– Да, Пелагея Никитична, он сильно переживает, жалеет Степана. Спал два часа, заснул внезапно.

– Это от нервов, бывает.

– А только что проснулся. Я подумала: может, вы заварите ему чай из трав успокоительный, такой, как вчера вечером делали? Такой густой, темно-коричневый…

– Заварю, голубушка, обязательно! Только вчера я ему больше от жара травки клала. А сейчас добавлю еще корень валерианы, материнку и марьиного корня. Этот отвар будет погуще, потемнее, но не сильно. А вчера-то совсем светленький был, прозрачный…

Приговаривая, кухарка стала доставать из шкафчика коробки с сушеной травой. А Викентий Павлович подошел к девушке.

– Рад видеть вас, мадемуазель.

– И я рада, господин Петрусенко. Спасибо, что вы нас познакомили с вашим сыном, мы очень подружились.

– Я здесь, к сожалению, в связи с печальным событием. Разрешите, задам вам несколько вопросов? Выйдем на крыльцо, чтоб никому не мешать.

– Пелагея Никитична, я подожду вашего отвара на улице, здесь рядом.

– Иди, иди, – закивала кухарка. – Я кликну тебя, как будет готов.

Гувернантка вышла следом за Викентием Павловичем на крыльцо. И рассказала там ему, что нынешней ночью долго не засыпала, читала книгу. И вдруг увидела, что Всеволод, до этого крепко спавший, встает с постели. Глаза открыты, но ничего не видит – спит. А как раз за день до этого хозяйка ее предупреждала: мать мальчика, покойная княгиня Берестова, писала ей из Франции, что сын страдает сомнамбулизмом. Ходит во сне.

– Я рядом с князем Всеволодом вот уже три месяца, но ничего подобного не замечала. И вот, как раз после предупреждения госпожи Коробовой, оно и случилось. В эту страшную ночь.

– Что же было дальше? – спросил Викентий Павлович. – Всеволод куда-то пошел?

– Он явно хотел выйти из комнаты. Но я заперла двери и не позволила. Около получаса или больше он ходил по комнатам, что-то бормотал насчет рыцарской башни и привидения. Потом вернулся в постель и заснул.

Петрусенко задумчиво смотрел на девушку. У нее были глаза настороженной лани. «Нет, все-таки не лани! – возразил он сам себе. – Скорее маленькой, но отважной птахи, готовой защитить своего детеныша». Что-то за всем этим кроется. Знать бы…

– Как вы думаете, – спросил наконец медленно, – куда мог бы пойти мальчик, если бы вышел из комнаты?

Гувернантка пожала плечами:

– Это непредсказуемо. Но, возможно, в рыцарскую башню? Он давно мечтал побывать там в ночь новолуния, чтобы встретиться с призраком.

Она говорила вроде бы неуверенно, но взгляд ее был прямым и пристальным, очень многозначительным.

– Я слыхал об этой легенде, – кивнул Викентий Павлович. – А почему же госпожа Коробова не рассказала мне о ночном происшествии с племянником?

У девушки дрогнули губы и опустились ресницы.

– Я не сказала ей ничего… Видите ли, сначала не успела: этот страшный крик, смерть Степана! Потом было не до того. А теперь думаю: может быть, не стоит беспокоить Тамилу Борисовну? Она и так сильно расстроена?

Мадемуазель Элен подняла на него взгляд, словно спрашивая совета. Что-то там, в глубине ее необыкновенных глаз, мерцало…

– Наверное, вы правы, – проговорил он, словно раздумывая. – Не стоит беспокоить госпожу Коробову. Во всяком случае, пока.

– Я буду очень внимательна с Всеволодом. Глаз с него не спущу.

Девушка проговорила это сдержанно и словно спокойно. Но Петрусенко поверил сразу: она не даст в обиду своего Лодю. Вот только сумеет ли защитить от настоящей опасности?

…Викентий Павлович закончил свой рассказ, но никто не произнес ни слова.

– Неужели такое может быть? – наконец проговорила Людмила. – Вот здесь, рядом с нами, со знакомыми нам людьми?

– Ты жена следователя, который с преступлениями сталкивается постоянно, а все не привыкнешь! Все тебе кажется, что настоящие злодеи где-то далеко, в Лондоне, закапывают своих убитых жен в подвалах домов…

– А ведь человек, совершивший это жуткое убийство, был с виду очень добропорядочным и даже респектабельным, – заметил Вадим Илларионович.

Он сразу понял, что речь идет о деле убийцы Криппена. Года не прошло, как закончилось это расследование, о нем писали все газеты, оно было еще свежо в памяти. Людмила тоже поняла, о чем речь. Но все же покачала головой:

– Не могу поверить! Задумать погубить маленького мальчика… Ради богатства? Да зачем оно им – такой ценой?

– У них есть сын, – коротко ответил Викентий.

– Но ты уверен, дорогой? Ты совершенно уверен?

– Нет. Это лишь мои умозаключения. Думаю, они верны. Но прямых доказательств нет. Если предположить, что мальчика тетка чем-то опоила… Есть ли такое средство, чтобы сделать человека сомнамбулой? А, Вадим?

– Я сам об этом все время думаю. Но… – Бородин развел руками. – Есть одурманивающие средства – гашиш, опий… Они навевают фантазии, галлюцинации. Но лунатизм – это особое состояние… Нет, я никогда не слыхал о подобном средстве.