Чтение онлайн

Тут я задумалась. Стало как-то стыдно. Мне показалось, что я просто бросаю его каждый вечер. Когда я подъезжаю на машине к павильону, хлопаю дверцей и прохожу медленной и, надеюсь, изящной походкой уравновешенной женщины, то застаю Льюиса сжавшимся, озябшим, задумчивым и задаю себе бредовый вопрос: уж не ошиблась ли я, ведь полнота моей жизни, счастье, радость, любовь к мужчинам — совсем не главное? Может быть, надо просто подбежать к нему, обнять, спросить… спросить о чем? Меня пугало нечто во мне самой. Такое ощущение, что я столкнулась с чем-то незнакомым, пусть даже жалким, но совершенно «настоящим». Тогда я наклоняюсь, смеюсь, говорю: «Привет, Льюис», и он отвечает мне улыбкой. Один или два раза я видела его на съемках. Он стоит неподвижно перед жадным глазом кинокамеры, почти не жестикулирует, выглядит совершенно отрешенным и чем-то напоминает усталого льва, который сидит в клетке и смотрит на вас своими безжалостными глазами.

Болтон решил его перекупить. Для него это не составляло труда: в Голливуде никто не мог ему отказать. Джей Грант тем более. Поэтому он встретился с Льюисом, перекупил его первый контракт и предложил другой, гораздо более выгодный. Я пришла в бешенство. Еще и потому, что Льюис даже не решился мне рассказать об этом разговоре. Пришлось проявить настойчивость.

— У него большой кабинет. Он стоял позади со своей сигаретой. Усадил меня и стал названивать какому-то типу.

Льюис говорил медленно, скучающим голосом. Мы сидели на террасе, я решила сегодня никуда не уходить.

— Что же вы сделали?

— Взял у него со стола журнал и начал читать.

Тут я немного обрадовалась. Сцена, когда какой-то парень читает журнал перед носом Джерри Болтона, мне показалась весьма приятной.

— И что дальше?

— Он повесил трубку и спросил, не кажется ли мне, что я на приеме у дантиста?

— А вы что ответили?

— Я сказал, что нет. И что я вообще не хожу к дантисту. У меня прекрасные зубы.

Он наклонился ко мне и приподнял пальцем верхнюю губу, чтобы доказать справедливость своих слов. Зубы у него были белые и узкие, как у волка. Я кивнула.

— А потом?

— А потом ничего. Он выругался и сказал, что, занимаясь мною, он оказывает мне большую честь, или что-то в этом роде. И что хочет сделать мне карьеру, ммм… как там он ее назвал?.. «престижную». — Он вдруг расхохотался.

— Престижную карьеру… мне!.. Я ему ответил, что мне это безразлично. Просто хочется заработать побольше денег. Вы знаете, я ведь присмотрел «Роллс-ройс».

— Что?

— Ну, знаете, «Роллс-ройс», о котором вы недавно говорили с Полом. В нем еще можно встать, не нагибая головы. Так вот, я присмотрел для вас один такой. Ему двадцать лет, но он очень высокий, и внутри полно золота. Мы его получим на следующей неделе. Болтон дал мне достаточно денег, и я подписал контракт.

На мгновение я застыла от удивления.

— Вы хотите сказать, что купили мне «Роллс-ройс»?

— А вы что, против?

— Значит, вы собираетесь исполнять все мои дамские причуды? Вы что, спятили?

Он сделал примирительный, ласковый жест, абсолютно, казалось бы, несвойственный его возрасту. Вообще в наших отношениях, пусть даже платонических, мы словно против воли играли какие-то роли, совершенно нам неподходящие. Должно быть, он прочитал это в моем взгляде, потому что помрачнел.

— Мне хотелось сделать вам приятное. Извините, сегодня вечером я должен уйти.

И не успела я произнести ни слова, как он встал и вышел. Я легла спать, терзаемая угрызениями совести, около полуночи опять встала и написала ему письмо, полное таких нежнейших извинений, что два-три слова даже пришлось вычеркнуть. Потом сунула письмо ему под подушку и стала ждать. Но в четыре утра он все еще не вернулся, и я с облегчением и грустью заключила, что он нашел себе подружку.

Спала я плохо, утром отключила телефон, поэтому о происшествии узнала только в половине первого, когда добралась до студии. Кэнди с потемневшими от возбуждения глазами подпрыгивала на стуле перед пишущей машинкой. Она бросилась мне на шею,

— Что вы об этом думаете. Дороги? Что скажете?

— Господи, да о чем?

Я со страхом решила, что речь идет о каком-то новом выгодном контракте. Мне хотелось побездельничать, но Кэнди, конечно, заставит меня его подписать. Несмотря на мое завидное здоровье, все будто сговорились меня опекать, как какую-то слабоумную.

— Вы что, ничего не знаете?

Ее радость перешла все границы.

— Умер Джерри Болтон!

К своему стыду признаюсь, что при этом известии у меня, как, впрочем, и у Кэнди, и у всех на студии, возникло приятное ощущение. Я села напротив и заметила, что на столе уже стоит бутылка виски и два бокала, чтобы отпраздновать это событие.

— Как-умер? Ведь Льюис еще вчера днем с ним виделся.

— Убит.

Она была на седьмом небе от счастья. Я спросила себя, не виноват ли в этом отчасти тот мелодраматический тон, которым я обычно диктую свои творения.

— Но кем?

— Не знаю, могу ли я вам об этом сказать… Говорят, у мистера Болтона… мм… были такие склонности… что…

— Кэнди, — сказала я строго. — У нас у всех свои склонности, какими бы они ни были. Выражайтесь яснее.

— Его обнаружили около Малибу, в одном специальном заведении, где он, по слухам, был постоянным клиентом. Он удалился с молодым человеком, тот его убил и скрылся. По радио говорят — убийство с целью ограбления.

Да уж, ничего не скажешь, целых тридцать лет Джерри Болтон успешно прятал концы в воду. Целых тридцать лет играл роль целомудренного и безутешного вдовца. Тридцать лет обливал грязью юных женоподобных дебютантов, портил им карьеру, и, как выясняется, только в целях собственной безопасности… интересно-интересно.

— Почему дело не смогли замять?

— Говорят, что убийца сам позвонил в полицию и в газеты. Они-то и обнаружили тело где-то около полуночи. Ничего уже нельзя было сделать. Похоже, хозяину заведения придется отвечать.

Я машинально взяла со стола стакан, но тут же с отвращением поставила его обратно. Пожалуй, пить еще рановато. Я решила пройтись по студиям. Все были возбуждены. Можно даже сказать, веселились вовсю, что меня немного покоробило. В конечном итоге ничья смерть не доставляет мне радость. Всех этих людей Болтон в свое время обидел или просто уничтожил, и теперь они пребывали в состоянии какого-то болезненного ликования. Поэтому я быстро ушла и направилась в павильон к Льюису. Съемки шли уже восемь часов, и после бурно проведенной ночи он не должен был выглядеть очень свежим. К моему удивлению, вид у него оказался здоровый, отдохнувший. Он улыбнулся и подошел ко мне.