Чтение онлайн

— У меня все в порядке, хотя, знаете ли, я немножко волнуюсь.

— Это естественно, но волноваться не стоит: мы на верном пути, все снимки показывают, что у вас, по всей видимости, имеется сразу двенадцать яйцеклеток, и это очень хорошо, потому что дает вам очень высокие шансы забеременеть. Понятно?

— Я переживаю не за себя, а за Габа.

— Все в наших руках, простите за каламбур. Я уже говорил вам, Элли, что вам следует больше думать о себе и сконцентрироваться именно на этом. Вы храбрая женщина, очень храбрая, но нам нужна уверенность в том, что вы останетесь здоровы. А теперь, если вы не возражаете, ступайте переодеваться… Кстати, ваша подруга знакома с графиком, которого мы будем сегодня придерживаться?

— О да, она знакома, и сейчас она уже должна быть в больнице.

— Хорошо-хорошо, в таком случае начнем? Ведь мы же не хотим преждевременной эякуляции? — И он засмеялся, пожалуй чересчур громко.

— Могу я увидеть самого себя? — спросил Габриель, бледный и смущенный.

— Можете, если хотите, Габриель, но если вы позволите мне высказать свое мнение, то я посоветовал бы пока с этим подождать, — сказал Христофор.

— Как… как мне увидеть себя?

— Просто подумайте о себе.

Габриель на секунду прикрыл глаза и, когда открыл, увидел свое тело, неподвижно лежащее на кровати в маленькой палате. От него шли провода к двум аппаратам, и в горло была вставлена трубка. Джули зажала рот руками и сдавленно вскрикнула.

Христофор увидел, как Габриель отвернулся от экрана. Именно для этого и существовала просмотровая комната — показывать их подопечным, что они оставили на земле, и доказывать им реальность происходящего. В случае с Габриелем это сработало. «Только во сне можно увидеть себя со стороны», — подумал он. Но происходящее совсем не походило на сон. На сей раз все выглядело совершенно иначе. Ему казалось, что он перестал быть самим собой.

Потом они все вместе увидели, как в палату тихонько вошла Мойра, закрыла за собой дверь и осмотрелась по сторонам, проверяя, не остался ли здесь кто-нибудь из медперсонала. Никого не было. Она сняла жакет, перчатки и потерла руки, согреваясь. Затем она вынула из сумочки маленький стерильный контейнер и поставила на постель рядом с Габриелем.

— Кто это? — спросила Джули.

— Мойра, подруга Элли, точнее, младшая сестра ее лучшей подруги. Очень хорошая девушка, мы с ней всегда находили общий язык.

— Тогда ладно, — пробормотала Джули, пока они смотрели, как Мойра снимает простыни с распростертого на кровати тела Габриеля и расстегивает пуговицы на пижамных брюках.

— О черт! — произнесла Мойра. — Черт, черт, черт…

— Ей не нравится то, что она видит, — предположила Джули.

— Что происходит? — спросил Габриель.

— О черт, черт! — продолжала твердить Мойра, уставившись на катетерную трубку, которая выходила из пениса Габриеля и шла к резиновому мочесборнику, свисающему с консоли у изножья кровати. — О черт! Ладно, только сохраняй спокойствие. Думай.

Она тихонько потянула за катетер. Ничего не произошло. Она потянула немного сильнее — опять ничего. Она посмотрела по сторонам, ища какую-нибудь кнопку или что-нибудь в этом роде.

— Господи, да я же сама не знаю, что ищу, — пробормотала Мойра.

Затем она взяла мобильный телефон и начала было набирать номер, но тут ее взгляд упал на монитор, к которому был подключен Габриель. Табличка на нем гласила: «Пользоваться мобильными телефонами запрещается». Тогда она побежала к кофейным автоматам и оттуда позвонила Иззи. Иззи не взяла трубку, и, когда включился автоответчик, Мойра затараторила:

— Иззи, если ты дома, то ответь, черт возьми, это важно. Я в больнице. У Габриеля стоит катетер, а я не знаю, как его вытащить. Иззи, Иззи, черт, перезвони же мне!

Потом она попыталась позвонить Иззи на мобильник, но тот был отключен. Тем не менее она оставила сообщение.

Элли сейчас в своей клинике, и ей звонить нельзя. Мойра никак не могла вспомнить, кто еще разбирается в катетерах. Сара, старшая медицинская сестра отделения, конечно же разбирается, но ее нельзя спрашивать, не объяснив, зачем это. Мойре требовалась помощь кого-нибудь не из числа медперсонала этой больницы. Увы, она не знала никого… кроме Майкла.

Мойра повернулась и опрометью бросилась обратно, к отделению интенсивной терапии. «Пожалуйста, будь там, пожалуйста, будь там…» — повторяла она. Добежав до блока реанимации, Мойра притормозила. Надо казаться спокойной, решила она и прошла мимо палаты Габриеля в самый конец главного коридора.

— Привет, Мойра, — поздоровалась с ней Сара.

— О, привет.

— Могу я чем-нибудь помочь?

— Да, я одолжила немного денег у одного человека. Такого высокого, темноволосого и небритого.

— По описанию это мой муж.

— Нет, это посетитель, который приходит сюда постоянно, он сказал, что будет где-то здесь. Терпеть не могу одалживаться и хотела бы поскорее вернуть ему долг. Вот я и подумала, вы не знаете, здесь ли он сегодня?

Сара посмотрела на Мойру, и та прочла в ее глазах сомнение.

— Я просто хочу вернуть ему деньги.

— Подождите здесь.

Сара прошла по коридору и вошла в палату, расположенную как раз напротив палаты Габриеля. Через несколько минут она вышла, и вслед за ней вышел Майкл.

— Вы имели в виду его?

— Да, благодарю вас. Э… привет, простите, что побеспокоила.

— Что вы, это же только двадцать пенсов.

— Что?

— Вы взяли двадцать пенсов, сестра сказала, что вы хотите отдать деньги.

— Да, то есть нет. Прошу прощения, можно вас на пару слов?

Майкл посмотрел на Мойру, потом на Сару.

— Послушайте, если вы про аварию, то вам нечего сказать друг другу, это не поможет ни вашим друзьям, ни вам самим, — сказала Сара.