Чтение онлайн

– И что это нам даёт? – не понял Ариэль.

– Сейчас попробую объяснить, предположим, богатырь бьёт мечом, который весит пятнадцать килограмм, при этом клинок перед ударом развивает скорость в пятьдесят километров в час. Так?

– Мы этого не замеряли, – удивленно ответил Ариэль, – но такой удар действительно достоин богатыря.

– Так вот, чтобы нанести удар с такой же энергией мечом весом в триста грамм, то надо, чтобы он двигался со скоростью около трёхсот пятидесяти километров в час.

Ариэль удивленно посмотрел на меня, словно я говорил что-то совершенно заумное и недоступное для понимания.

– Ты это серьезно? Всего на триста километров разогнать, и такая фитюлька ударит, как пятнадцатикилограммовый меч?

– Да, так и есть, – подтвердила Ирина, – скорость должна составлять примерно триста пятьдесят четыре километра в час.

– Я хоть и гуманитарий, но тоже что-то такое помню из курса физики, – сказала Василиса, – это чистая правда, можете не сомневаться.

– А что, разве такие скорости внутри торнадо возможны? – удивилась Анфиса.

– Встречаются воронки со скоростями и больше пятисот километров, – ответил Ариэль, – тут ведь важно, чтобы меч-самолётик не застрял в теле голема, а пробил его насквозь, тогда вихрь сможет подхватить и понести лезвие дальше.

– Значит, надо взять вес меча чуть побольше, с запасом: грамм шестьсот-семьсот, сможет ваше торнадо нести такие ножи?

– Поднять и разогнать сможет легко, а вот пробить? – осторожно сказал Ариэль. – Надо бы проверить, а то мы потратим время на мечи-самолётики из простой стали, а они не помогут. Хорошо бы провести натурные испытания, но боюсь, что Кащей всё увидит, поймёт и примет меры.

– Можно испытать у нас, в Заповедном лесу, – сказала Василиса.

– Ты чего удумала? – встрепенулась баба Вера. – Да они нам со своими ветрами весь лес разнесут по листочку!

– За Гнилой пустошью, в предгорьях, где у нас котлован для Каменного дракона отлит, можно сделать макеты големов и провести испытания.

– А если источник порушат? До него там всего шесть вёрст!

– Вот за это, уважаемая Вера Васильевна, можете не волноваться, – улыбнулся Ариэль. – Мы сейчас такого мастерства в управлении торнадо достигли, что можем обеспечивать точность прохождения воронки смерча около двадцати сантиметров! А больше и не надо: волшебник управляет процессом издали и поэтому точнее прицелиться всё равно не сможет.

– Очень даже неплохая картина получается, – улыбнулась Василиса, – если все согласны с этим предложением, то предлагаю подвести итоги: сейчас кто-то от клана Огня начнёт обжигать глину на подступах к пещере. Желательно не Анфиса, она нам для участия в операции нашей контрразведки понадобится.

– Егорушка со всеми нашими людьми сможет этим заняться, – ответила Анфиса.

– Ариэль, кто-то от вас сможет изготовить стальные мечи-самолётики?

– Да, я уже отдал приказ нашим мастерам. К вечеру будут готовы образцы.

– Баба Вера, ты сможешь изготовить несколько макетов големов?

– А я собиралась птенчика покормить.

– Вот как принесёшь ему семян, так и начнёшь.

– Ладно, я уж привыкла. Самое сложное – всегда на меня ложится, – ответила Яга. – Токма смотри, Ариэлька! Я табе предупреждаю! Ежели ты мне источник с живой водой хоть чуть подпортишь, я не знаю, что с тобой сделаю!

– Вот и хорошо, – сказала Василиса, – я с бабой Верой сейчас провожу Ирину в Библиотеку: она будет дальше обобщать разведданные, вы нас дождитесь, и мы все пойдём к горе Семи ветров – поступим в распоряжение отдела контрразведки.

Ирина сложила ноутбук, перекинула сумку через плечо, села на помело к бабе Вере с Василисой, и они втроём вылетели в открытый выход пещеры. Мы встали из-за стола и принялись небольшими группами обсуждать только что услышанное, как говорится, в кулуарах. Ко мне подошла Анфиса и сказала:

– Саша, я тебе очень признательна за то, что ты для нас делаешь. Спасибо.

Мне даже стало неловко:

– Да не стоит благодарностей. Вот когда прогоним големов от Огненной горы, тогда и скажете.

– Глупенький. Да если мы наш дом отстоим, то я тебя всего расцелую и в ножки поклонюсь.

Дело начинало приобретать странную окраску, уж если это тянуло не на лопату и печь, то могло закончиться объяснениями и разборками как минимум. Хоть Анфиса и стала писаной красавицей и моей ровесницей, но договариваться с ней о поцелуях в мои планы не входило, поэтому я попробовал перевести разговор в другое русло:

– Уж лучше вы помогите мне с вашей подругой Верой Васильевной помириться, а то она на меня из-за кладенца всё ещё дуется, что я её не позвал, когда меч выручали.

Анфиса лукаво мне улыбнулась:

– Постараюсь для тебя это сделать, но поцелуи всё равно останутся за мной. Как только скажешь, в любое время, если я что-то пообещала – назад никогда не забираю.

Я отошёл в сторону к гнезду Красного птенца и вытер испарину со лба: этих женщин не поймешь. То ли они дразнятся и играют, то ли серьезно говорят, может, поэтому мне и проще с Василисой общаться, чем с другими, ведь она никогда не кокетничала и не заигрывала со мной. Да и вообще, как выяснилось, когда женщина стремительно молодеет, это вводит меня в такой штопор, что мама не горюй! Вот как мне прикажете на такие заявления про поцелуи реагировать, когда бабка трехсот лет от роду превращается в ровесницу и начинает мне улыбаться, подмигивать и обещать расцеловать? Если бы она так и оставалась бабулей, то можно было бы и спокойно отреагировать, как на материнские поцелуи, например. Но теперь, когда Анфиса превратилась в весьма привлекательную даму, такие заигрывания и воспринимаются совершенно по-другому. В общем, такой же запущенный случай, как и с мамой Ирой: только стоило мне наладить дружеские отношения с пожилой женщиной, а она – бац, и помолодела!

– Что, жарко от такого огня? – спросил меня Егорушка. Он сидел перед очагом на корточках и подкладывал щепочки в огонь.

– А ты как это понял? – удивился я, смутившись.

Получается, что Егорушка слышал, как я кокетничал с его матерью, или мысли прочитал? Неудобно-то как получилось!

– Вот чудак, – засмеялся Егорушка, – я же хоть и в защитном костюме, но силу жара от нашего птенца ощущаю. Растёт, растёт наш заступник! Прямо не по дням, а по часам, назло врагам, а нам на радость.