Чтение онлайн

— Угу, — произнёс Лёшка. Я закрыла за ребятами дверь.

Прошло уже больше половины рабочего дня, а Андерсен даже не порывался ускользнуть во двор для своих обычных прогулок.

— Молодец, — сказала я ему, — и правильно, что за ум взялся! Ведь если ребят там не окажется, кто тебя спасать-то будет?

Андерсен со скучающим видом направился к двери и уселся возле входного коврика. «Он тоже ждёт мальчишек», — подумала я. Ведь из-за ненормального добермана, ему приходится жертвовать своим любимым развлечением — беготней с детьми во дворе.

Думаю, мой бурый кот заранее почувствовал приближение детей к лавке: через несколько минут, колокольчик над входной дверью зазвенел, и на пороге появились Сашка и Лёшка. В руках у Сашки была среднего размера клетка, в которой сидело что-то подозрительно пушистое и рыжее.

Ребята бегло поздоровались и привычно направились к нашему круглому «чайному» столику. Мы с Андерсеном изумлённо следили за ними, с той разницей, что у кота при этом нервно вертелся хвост.

— Пусть она пока у вас побудет, тетя Люба, — просительным тоном сказал Сашка.

— Кто это «она»? — спросила я напряжённо, пытаясь разглядеть рыжее существо, сидящее внутри клетки.

Андерсен сильно занервничал. Он непрерывно зевал, хвост его то подрагивал, то взвиваясь вверх, изгибался, словно маленькая змейка. Точно так кот обычно вёл себя перед началом охоты. Я встревожилась не на шутку. Похоже, и до подростков постепенно начала доходить драматичность ситуации.

— А лучше-то, вы ничего придумать не могли? — сердито спросила я ребят. Они только виновато молчали.

— Понимаете, мы купили её для приятеля, Васьки, а он только через четыре дня приезжает, а нам её держать негде, — оправдывался Сашка.

Оказалось, что Сашина мать наотрез запретила оставлять морскую свинку, Лёшин отец тоже, а у Сашиной бабушки жили два больших кота.

Кстати, если Саша жил один с матерью, которая частенько выпивала, то Лёша жил один с отцом, который, по рассказу ребят, страдал тем же недостатком, что и Сашина мать. Родители обоих подростков, при своей слабости к спиртному, всё же умудрялись где-то работать, правда, на одном и том же рабочем месте долго никогда не задерживались.

Однако рябят дома не обижали: их, чаще всего, просто не замечали. А поскольку несмотря на не самую благополучную обстановку в доме, дети всё же кое-как ходили в школу, не голодали и были всегда во что-нибудь одеты. Их неполные семьи общество не беспокоило. Но, думаю, Сашу и Лёшу оставляли в покое главным образом потому, что ребят старательно опекала Сашина бабушка. Подростки называли её бабушка Аня. Несмотря на то что ей самой, уже не молодой и не такой уж здоровой, приходилось ухаживать за своей родной младшей сестрой, она всеми силами старалась следить за обоими детьми, жалея не только собственного внука, Сашу, но и его друга.

Как я уже упоминала, в её квартире, кроме больной сестры, находились ещё два кота, которых она тоже, конечно, жалела. Обо всём этом однажды очень бесхитростно рассказали мне подростки. Чувствовалось, что они доверяли мне. Надо сказать, что это было взаимно: я тоже доверяла ребятам. Во всяком случае, они с явным удовольствием заглядывали в Лавку. К тому же летом в городе скучно, и выбор развлечений, конечно, не велик.

Больше всего их, конечно, привлекал Андерсен. Ребята говорили, что у бабушки Ани живут очень похожие коты, только мой намного красивее и, по их словам, в сто раз умней.

Но, пока мы с вами беседуем, как бы наше рыжее существо в клетке совсем не загрустило, под пристальным взглядом Андерсена!.. Рыжее существо оказалось симпатичной длинношёрстой морской свинкой; ребята купили её, чтобы подарить приятелю, который через три дня должен приехать из летнего лагеря.

— А зачем же вы её сейчас купили, а не через три дня? — поинтересовалась я.

Вопрос, очевидно, застал ребят врасплох. Они задумались.

— Тогда её уже не будет, — сообразил, наконец, флегматичный Лёшка. — Таких красивых сразу же раскупают.

— Да, Ваське нужна только рыжая! — добавил Сашка. Кроме того, выяснилось, что, для того чтобы наверняка избавиться от свинки, продавец бесплатно вручил детям целую банку корма.

— А с родителями ваш Васька это желание согласовал? — спросила я.

— Да, железно! — уверенно сказал Сашка. — У него родители мировые!

— Знаете что, ребята, — сказала я в сердцах, — по-моему, ума у вас обоих вместе с Васькой, не больше, чем у этой морской свинки!

Видя, как реагирует на появление свинки Андерсен, ребята решили, что обижаться им на мои слова, не стоит.

— А вы знаете, какой у него сильный охотничий инстинкт? — спросила я безжалостно. — Нет? Значит, скоро узнаете.

— Но ведь она же в клетке, — не очень уверено оправдывался Сашка.

— Мало ли что! — сказала я. Мне не казалась нерушимой эта решётчатая преграда. Клетка была небольшой, старой, с расшатанной защелкой и казалась довольно хлипкой.

— А что же делать? — потерянным тоном спросил Сашка. Лёшка тоже выглядел довольно унылым.

Мне стало жалко и Сашку с Лёшкой, и себя, и морскую свинку.

— Давайте вместе думать, как спасти бедное животное! — предложила я. — В конце концов, больше нам ничего не остаётся.

После недолгих совместных рассуждений, мы решили поговорить с Андерсеном — что называется, просто по-человечески. Мы очень старались его убедить. В конце нашей нравоучительной беседы, содержание которой сводилось к тому, что морская свинка это не мышь, и поэтому есть её нельзя, Андерсен как будто перестал нервничать и, печально волоча по полу хвост, ушёл в угол. Я не знаю, что именно убедило Андерсена — наши словесные аргументы или общий высокий накал речи — но было ясно, что идею он уловил.