Анаис
Шрифт:
Переделав массу дел, Сократ плелся по коридору, от усталости не чувствуя под собою ног. У лестницы из золотистого мрамора ведущей на верхние этажи, он притормозил и пополз наверх. За неимением другой компании, общительный толстяк решил поболтать хотя бы с Палачом, дабы хоть как-то отвести душу. Сократа остановили двое стражников.
– Куда?
– К Палачу, – вздохнул Сократ, переминаясь с ноги на ногу. – Давайте, пропускайте, а то скандалить начну! Я уставший и злой!
Пока стражники переглядывались, решая, что делать со свирепым толстяком, он чинно прошествовал мимо. Поднявшись на этаж знати, Сократ доплелся до покоев Палача и, не утрудившись постучать, ввалился внутрь. У Палача царила небольшая оргия. Сократ немного помялся у дверях в раздумьях – зайти сейчас, или придти попозже, но тут из ближайшей спальни выглянул молодой человек.
– А, Сократ! – крикнул он, стараясь переорать громкую музыку и женские визги. – Давай, заходи!
– Лучше ты иди сюда! Я поговорить пришел!
– Сейчас!
Палач скрылся из вида, а на толстяке повисла пара полуодетых девиц.
– Оставьте, девочки, – отбивался он. – Я старый и больной!
Из спальни, наконец-то появился Палач. Завязывая пояс халата, он, пошатываясь, побрел к Сократу.
– Поговорить хочу! – крикнул Сократ в ухо молодому человеку.
– Сюда!
Палач проводил его в уютную курительную комнату. На ореховых полках теснились ряды всевозможных бутылок, шкатулок с дурманными зельями и множество разнообразных статуэток. Помимо низких диванов с изогнутыми ножками, в комнате находилось несколько золотых столиков, а на роскошном ковре, валялось с десяток шитых драгоценными нитями подушек. Сократ плюхнулся на диван и вытянул ноги.
– Ты что будешь? – Палач подошел к полкам.
– Все равно, что нальешь.
– Нет, я в смысле курить.
– Я не курю.
– Совсем? – искренне удивился молодой человек.
– Совсем.
– И что, ни разу не пробовал? – Палач взял с полки рубиновую бутылку и два бокала.
– Нет, не пробовал.
– Почему?
– Не хочу, – Сократ взял протянутый ему бокал и сделал большой глоток.
– Может средств не хватает?
– Хватает.
– Здоровье бережешь?
– Там уже беречь нечего.
– Боишься пристраститься?
– Нет, не боюсь.
– Так почему же ты не куришь?
– Не хочу.
Палач пожал плечами и присел на соседний диван, наливая себе полный бокал. Сократ рассматривал интерьер, особенно понравились шелковые гобелены, затягивающие стены и потолок с массивной золотой люстрой, и толстяк решил забрать один гобелен и повесить у себя в комнате.
– Палач, а можно у тебя какой-нибудь гобеленчик взять?
– Чего? – не понял Палач.
– Ну, со стены! Тряпку вышитую! Нравится очень.
– Не, интерьеры менять нельзя, даже предметы из залы в залу переносить запрещено. Голову снесут.
– Прям уж так и снесут? – толстяк недоверчиво хмыкнул.
– А ты попробуй, проверь.
– Ясно, – он вздохнул, – ну, ладно. Палач, я вот что хотел у тебя спросить, – Сократ поднял с пола пару подушек, и сунул себе под бок, – скажи, сколько здесь вообще управляющих Дворцом?
– Не знаю, десятка три или пять, я их никогда не считал.
– Так почему же все должен делать я один?!
– Ха! Ты думаешь, они меньше тебя работают? Тебе еще повезло, что Патриций назначил тебя вторым помощником управляющего. По сравнению с остальными у тебя не работа, а так, глупости.
– Да за такими глупостями я уже и забыл, зачем сюда вообще пришел!
– А зачем ты сюда пришел?
Сократ мысленно отругал себя за неосторожность.
– Говорю же, забыл. Все забыл. Налей-ка мне еще, может, вспомню.
Если бы кто-нибудь бодрствовал в этот ранне-утренний земной час, то он смог бы наблюдать интереснейшее явление: в воздухе возникли рваные светящиеся очертания какой-то огромной трубы, и из нее мягко выпрыгнул высокий мужчина в длинном темно-сером пальто, с черными солнцезащитными очками на глазах.
Алмон огляделся по сторонам. Он находился в маленьком дворике, напоминающем заброшенный каменный колодец, вокруг царила удивительная грязь, судя по чахлой растительности – была поздняя осень. У покосившейся скамейки сидела маленькая собачка и круглыми белесыми глазами, как загипнотизированная, смотрела на полуволка. Стараясь не ступать в кучи мусора, Алмон быстро пошел прочь, а подслеповатые пыльные окна домов еще долго таращились ему вслед.
В полупрозрачной серебряной пене кружев, Терр-Розе полулежала на диване, держа двумя пальцами длинный черный мундштук с сигаретой. Рядом сидел Патриций и молча смотрел в пространство. Терра не могла понять его настроения и того, почему время от времени, у Георга появляется такое выражения лица, будто ему трудно дышать.
– Владыка, – нарушила Терра затянувшееся молчание, – можно я задам вам один вопрос?
– Задавай, – голос его прозвучал сухо.
– Зачем вы взяли во Дворец Сократа? Что проку от этого мелкого жулика?
– Есть в нем нечто подлинное… да и Дворцу не помешает приток свежих сил.
– И долго вы собираетесь держать его здесь?
– Не знаю, – Патриций поднялся с дивана и подошел к окну.
Он нарочно встал спиной к Терре, чтобы она не увидела, как искажается его лицо от страшного внутреннего напряжения, переходящего в острую боль.
Перед Алмоном был Город. Для него это был просто Город, название его не интересовало. Он шел мимо одинаковых коробок домов и думал об Анаис. Полуволк был уверен, что Города она еще покинуть не успела, – слишком медленно и тяжело адаптировались пришельцы на Земле, планете без привычных законов и энергий. Тем более – юная девушка, практически никогда не покидавшая Дворца и Марса, ей требовалось время, чтобы начать хоть немного ориентироваться в чужеродном пространстве.