Амулет Добра
Шрифт:
– Нет, – возмутилась Куки, – я сообразительнее многих.
Капа распушила уши.
– Тот, кто имеет ум, не затевает глупых споров. Черчиль! Они останутся. У нас нет выбора. Сделай одолжение, начинай без долгих предисловий. Если кто прервет тебя, мы поймем, что этот член семьи не умеет себя вести по-взрослому, и велим ему покинуть гостиную.
Мафи быстро прикрыла лапами рот. Нет, нет, нет, она ни за какие кексы не произнесет ни слова.
– Давным-давно, в незапамятные времена, – голосом профессора, который привык читать длинные лекции, начал Черчиль, – в Прекрасной Долине появился незваный гость. Почтовым жабом тогда был Франки, он вернулся с посылкой из мира людей, забыл запереть за собой таинственную дверь, и к нам пришел большой пес с круглыми желтыми глазами. Незнакомца звали Вольф, он рассказал, что в мире людей голодал, его били, мучили, не любили, и попросил разрешить ему остаться в Прекрасной Долине. Жители Долины от души пожалели Вольфа и стали ему помогать. Новому члену общины построили дом, вылечили его больную спину, ему приносили вкусную еду, красивую одежду. Новичок плакал от радости, говорил, как он счастлив. Вскоре все его полюбили за кроткий нрав и желание помочь другим. Вольф стал садовником, у него оказался большой талант, он вырастил необыкновенные цветы, которых мы раньше никогда не видели. Мой отец был очарован, когда узрел большой куст, усеянный кипенно-белыми огромными махровыми соцветиями, который Вольф принес ему в подарок со словами:
– Карл, мне хочется посадить в знак моей величайшей благодарности за приют и ласку это волшебное растение у вас под окном. Оно будет всегда прекрасным, через некоторое время изменит цвет, станет красным. Цветок называется Флоран, он подарит вам здоровье, силу, долголетие.
Отец поблагодарил Вольфа и, конечно, разрешил украсить наш сад. Все остальные жители тоже захотели посадить эти цветы, и их получали. Вольф трудился не покладая лап, высаживая Флораны во дворах. Кусты оказались так хороши, что жители Прекрасной Долины постоянно любовались ими, не могли оторвать глаз от лепестков, которые розовели, краснели, синели, лиловели, чернели… Моему отцу, ученому Карлу, тоже очень нравился наш Флоран, папа часами сидел около него в кресле-качалке, вдыхал аромат, не ел, не пил. А я находился у ног отца, мы с ним вместе не могли уйти от куста, что-то нас не отпускало, у нас не осталось никаких желаний, кроме одного: смотреть не отрываясь на цветы. И вдруг! Бац! Было такое ощущение, что ко мне в уши, нос повеял свежий ветер, и я очнулся. Смотрю, Флорана нет, вместо него зловонная черная лужа, около нее стоит Ада, мать моей подруги Мули, с кастрюлькой в передних лапах, оттуда идет розовый дым.
– Карл! – громко сказала она. – Черчиль, очнитесь!
Папа вскочил с кресла.
– Ада, дорогая, что случилось? Ах, прекрасное растение погибло! Какая жалость! Надо попросить Вольфа, чтобы он посадил новый Флоран.
– Карл, сколько времени ты сидишь в саду? – спросила Ада.
Папа посмотрел на меня.
– Ну… час, наверное, мы с Черчилем пообедали и решили отдохнуть перед тем, как составлять каталог в библиотеке.