Чтение онлайн

– А старик-то еще что-то может, - довольно сообщил Хочжо проводник, разглядывая добычу Хэсэбуня.

– Долгих лет жизни, моуке Хочжо, - с поклоном произнес староста, - и людям вашим... Почто такая честь выпала нашей деревне?

– Я слышал, цуджан, что хранишь ты у себя древнюю реликвию, пращурами тебе завещанную, - ответил Хочжо.
– Амулет Хадо. Что скажешь, старик?

– Наговаривают люди, господин, - не дрогнув ни единым мускулом, произнес цуджан.
– Слышал я в детстве от старого шамана Кумлыкая об этом амулете, но в глаза его никогда не видел. Да и шаманов после него в нашем селении не было, бедные мы - не прокормим...

– Не темни, старик!
– грозно прикрикнул на старосту Хочжо.
– Мне другое ведомо - у тебя сия реликвия находится! Енгэ амулет в руках держал...

Старик зло сверкнул глазами в сторону улыбающегося проводника:

– Мал тогда был Енгэ, мал и неразумен! Где ж ему упомнить... Зеркало то было: одно из девяти, оставшихся от Кумлыкая...

– Так покажи мне его, - потребовал моуке.
– Может, действительно перепутал Енгэ.

– Господин!
– обиженно протянул проводник.

– Помолчи, Енгэ!
– остановил бойца властным жестом Хочжо.
– Так покажешь, или нет?
– настаивал моуке.

– Так потерялось то зеркало, - юлил старик.

– А может, его и не было никогда? Так, чуцжан, я устал препираться, - со вздохом заявил вождь.
– Я пока прошу по-хорошему! Этот бодзиле, - он указал на Учуня, - посланник самого Сына Неба. Кому, как не самому Государю, стать хранителем "амулета Хадо", раз в вашем селении нет даже шамана? Так что отдай амулет, старик, и мы уйдем.

– Нет у меня его, - не сдавался цучжун.
– И никогда не было!

– Что ж, ты сам виноват, старик, - горестно вздохнув, произнес моуке.
– Хоть мы и одной крови, но, чтобы не нарушить договор с ваном, я готов на все... Без поддержки Императора нас сомнут. Поэтому лучше потерять малое, чем все... Для начала отрубим ноги твоему внуку!
– сквозь зубы произнес Хочжо, играя желваками на скуластом лице.
– Потом руки! Потом - твоей дочери и сыну, невестке, родичам... Дома - предадим огню! Начинайте!
– Моуке взмахнул рукой.

– Остановись, господин!
– поняв, что моуке выполнит обещанное, старик упал на колени перед вождем.
– Не трогай родичей! Казни меня! Они ведь не виноваты...

– Нет, старик, ты умрешь, но умрешь последним! Я отрежу тебе веки, чтобы ты не смог закрыть глаза... Чтобы ты видел, как гибнет все, что ты любил и для чего жил! Начинайте!
– нетерпеливо выкрикнул он.

Женщины заголосили и кинулись врассыпную, хватая детишек под руки. Но воины Хочжо и Учаня уже окружили селян, загородив дорогу копьями. Енгэ, вычленив в толпе внука цучжана, схватил Саньда за шкирку и бросил мальчишку к ногам старика.

– Приступай, Енгэ!
– распорядился Хочжо.

– Слушаюсь, господин!
– Воин с шелестом выдернул меч из ножен и замахнулся на ребенка.

– Нет!
– испуганно закричал старик, закрывая внука телом.
– Я отдам, отдам, только пощади!
– взмолился цучжан.

– Если отдашь, не трону твоих сородичей!
– торжественно пообещал моуке.

– Сейчас, сейчас...
– дрожа всем телом, шептал старик обескровленными губами.
– Сейчас принесу!
– старик поднялся на ноги и засеменил к своей хижине.

– Енгэ, Суминь, за ним!
– приказал Хочжо.
– И смотрите у меня! Смотрите в оба, чтобы старый чего с собой не сотворил...

– Хорошо, господин!
– Воины поспешили за стариком.

Хэсэбунь не стал заходить в дом, он остановился возле ямы, в которую ссыпали золу из очага. Старик встал на колени и руками принялся отгребать золу в сторону. Через несколько минут он докопался до большого камня. Зацепив каменюку кончиками пальцев, цучжан легко приподнял её - камень оказался тонким, в пару пальцев, отщепом-крышкой. В углублении, так же облицованным каменной плиткой, лежал кожаный мешочек. Енгэ грубо отпихнул старика и, схватив мешочек, подбросил его в руке.

– Тяжелый!
– довольно ощерился он. Распустив тесемки, стягивающие горловину, проводник вытряхнул на ладонь блестящий металлический кругляк, который помнил с детства.
– Есть, господин!
– радостно закричал он, потрясая находкой.
– Это тот самый амулет!

– Точно?
– переспросил Хочжо, принимая из рук Енгэ мешочек с реликвией.

– Чтобы забрал меня Владыка Буни!
– Проводник скрестил пальцы в охранном знаке.

– Господин, господин!
– плаксиво воздел руки к вождю Хэсэбунь.
– Нельзя чтобы реликвия попала в руки Исконного Врага... Нельзя, чтобы о ней узнали... Этот амулет принесет много горя детям Хадо, если попадет не в те руки...

– Заткнись, старик!
– брезгливо произнес моуке.
– Бодзиле Учунь, примите эту реликвию. Передайте Сыну Неба: моуке Хочжо всегда свято выполняет обещанное...

– Обязательно передам, моуке!
– заверил Хочжо сотник.

– По коням!
– рявкнул Хочжо.
– Мы возвращаемся!

– Ты даже не накажешь цучжаня за дерзость?
– удивленно спросил Учунь, поудобнее устраиваясь в седле.

– Пожалуй, ты прав, - согласно кивнул Хочжо, разворачивая жеребца.
– Это нельзя прощать.
– Он привычно обнажил лезвие меча и отточенным движением снес старику голову. Фонтанирующее кровью безголовое тело цучжаня какое-то время стояло, покачиваясь, а затем рухнуло на землю.

– Вперед!
– выкрикнул Хочжо и ударил плашмя жеребца окровавленным мечом.

По прибытии в городище Ходжо, для Учаня и его воинов вновь был устроен пир, с обильной едой и морем хмельных напитков. Вспомнив о блюдах, которыми его потчевал перед отъездом радушный хозяин, Учань едва не захлебнулся слюной - последние пару недель они питались впроголодь. Все съестные припасы отряд потерял во время третьего нападения неизвестных преследователей, как, впрочем, и добрую четверть бойцов. Охотиться было некогда - время дорого! Сначала съели лишних коней, но мясо от тепла быстро портилось - приходилось выбрасывать. Им повезло позавчерашним вечером - прямо под копыта коней выскочил годовалый олешек - его-то и ели эти два дня. Еще пять-шесть дневных переходов, и остатки отряда Учаня должны были добраться до охраняемых рубежей Бальхэ. Потом можно будет отдохнуть и расслабиться... Вообще, неудачи их начали преследовать почти сразу после отъезда из городища Хочжо. Неудачи? Нет, это были четко спланированные диверсии! Сначала кто-то отравил часть припасов - в жутких муках скончались два десятка бойцов. Затем, на одной из стоянок, был отравлен источник - еще три дюжины долой. Учунь искал предателя в своих рядах, но не смог вычислить ренегата. А потом начались засады... Враги нападали исподтишка, под прикрытием лесного массива. Выскочат, покусают, заберут с собой пару-тройку жизней - и в лес. Учунь юлил, каждый день менял направление движения, стараясь сбить врага со следа, но не много в этом преуспел. Они всегда знали, где он, всегда были хорошо подготовлены. Отряд таял, словно снег под весенним солнцем. Но, в конце концов, преследователи тоже изрядно выдохлись. Последние несколько дней бодзиле умудрялся обходить все ловушки. А может быть, сказывалась близость границ государства. Только бы выдержать и дойти, билась в голове Учаня одна-единственная мысль, с которой он и уснул.