Чтение онлайн

— Вы одна к нему заходили? — с интересом спросил Владимир Андреевич.

— Нет, с подругой. И ее шофером. Подруге нужно было в туалет, — пояснила я, — а шофер ходит за ней как приклеенный. Я забыла номер квартиры Арсения, и мы обратились к соседке на первом этаже.

— Что было дальше?

Я пожала плечами и посмотрела в глаза Владимиру Андреевичу, как мне казалось, с максимальной честностью.

— Ничего. Позвонили в дверь, никто не открыл, и мы ушли.

— Сколько времени вы находились в подъезде?

— Не помню. Полминуты, минуту. Я время не засекала.

— А когда выходили из подъезда, ничего подозрительного не слышали?

— Нет. Может, вы скажете, что случилось? — нахмурилась я.

— Соседка утверждает, что слышала выстрелы как раз в то время, когда вы были в квартире.

— В квартире мы не были, потому что нам никто не открыл дверь. И никаких выстрелов мы не слышали.

— Соседка видела, как вы садились в машину, и утверждает, что в квартире вы находились минут пятнадцать.

— Мы не могли находиться в квартире, потому что дверь нам никто не открыл, — терпеливо повторила я.

— А может, она уже была открыта?

— Может, — не стала я спорить, — но мне об этом ничего не известно. Стрелять мне тоже не из чего, если вы об этом, и Ковальчука я не убивала, не за что.

— Ковальчук был убит за двое суток до этого, но тот факт, что вы пытаетесь скрыть…

— Мы в квартиру не входили, пробыли на лестничной клетке не больше минуты. И в кого нам стрелять, скажите на милость, если Ковальчук был уже мертв?

— Вот я и пытаюсь выяснить, что там произошло, — задушевно сообщил он, но чужая задушевность впечатления на меня не произвела.

Потапов был ласков, потом сделался строг, напомнил об ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Все во мне холодело и замирало, но я продолжала стоять на своем.

Владимир Андреевич долго сверлил меня взглядом, а потом отпустил, записав Леркины данные, которыми она меня снабдила. Я вернулась на работу, где пыталась отделаться от навязчивых мыслей о том, как низко я пала: вру, притворяюсь — ну и о том, конечно, чем это может для меня закончиться.

К концу дня я во всех своих бедах обвинила Лерку, кому хочется признавать собственные недостатки, а тут подвернулся удобный повод свалить все на другого.

Вечером я уехала к бабушке, выключив мобильный, чтобы Лерка не смогла до меня дозвониться.

На следующий день я появилась на работе с некоторым опозданием. Софья Сергеевна встретила меня с выражением лица, которое можно было характеризовать как ужас с большой толикой недоумения.

— Аня, тебя спрашивали, — сказала она, забыв поздороваться.

— Кто спрашивал? — нахмурилась я, сразу вспомнив о Лерке и ее шофере, который умел производить впечатление на людей.

— Какие-то типы. Пришли вдвоем. Спросили, когда ты будешь. Вряд ли их интересуют квартиры.

Скорее они хотят, чтобы мы освободили помещение.

— О господи, — только и смогла произнести я и закрылась в своем кабинете. Федосеев кому-то наябедничал, и теперь ко мне явятся с претензиями.

Федосееву повредили руку, а мне, скорее всего, оторвут голову, и поделом, нечего прибегать к бандитским методам. Я вновь помянула Лерку недобрым словом и попробовала сосредоточиться на работе.

Примерно через час дверь распахнулась, и Софья Сергеевна выдохнула:

— Пришли.

Сердце мое ухнуло вниз и затерялось там, а в кабинет уже входил белобрысый в сопровождении высокого молодого человека, которого ранее мне видеть не доводилось.

— Привет, — сказал белобрысый, устраиваясь на стуле. Высокий захлопнул дверь перед носом Софьи Сергеевны и привалился к стене.

— Здравствуйте, — смогла вымолвить я с третьей попытки.

— Мы ведь вчера виделись, — ухмыльнулся он, — так что объяснять, кто я и зачем пришел, без надобности.

— Вы все-таки объясните, — попросила я, — потому что я вчера ничего не поняла, а сегодня тем более.

— Что ты делала в квартире? — глядя мне в глаза, спросил он.

— В квартире Арсения? — на всякий случай уточнила я.

— Арсения. Ты его хорошо знала?

— Вовсе нет. Он хотел купить квартиру. — Далее я изложила свою версию произошедшего. — Дверь была не заперта, это показалось нам странным, раз на звонок никто не открыл. Мы вошли. И обнаружили труп в туалете. Кстати, убили Арсения за двое суток до этого. Мне сегодня в милиции сказали.

— Ты была в милиции? — нахмурился белобрысый.

— Конечно. Ведь совершено убийство.

— И про нас рассказала?

— Нет. Я решила, что вам это вряд ли понравится. Я сказала, что мы позвонили в дверь, нам никто не открыл, и мы ушли.

— И менты поверили?

— Не знаю. Соседка видела, что мы садились в машину уже после выстрелов. Но про вас я ничего не сказала.

— На самом деле ты промолчала, потому что пришлось бы объяснять, что вы делали в квартире и откуда у твоего парня пушка.

— Он не мой парень, он шофер и охранник моей подруги. Связываться с милицией никому не хочется, тут вы правы. Арсения я едва знала, и его дела меня не волнуют, так же как и ваши.

— У него был дружок, который на днях свернул себе шею, свалившись с балкона, а потом кто-то пришил твоего Арсения. Занятно, не правда ли?

— Я так не считаю. Скорее ужасно.

— Возможно.

— Слушайте, я о вас в милиции не рассказала, так чего вы от меня хотите? Я же ясно выразилась: ваши дела меня не касаются, кто там кого убил и за что…