Чтение онлайн

– Я вам рассказала всю правду. Что мне теперь делать?

Он не знал, что сказать. Признаний было слишком много, все они были удивительными.

Кто-то окликнул ее во дворе, назвав при этом Лолой.

В косметологической клинике врач сказал: «Я вспомнил, где вас видел». Узнал он и «мерседес» 2003 года выпуска.

Она видела во сне ворота, за которыми продают кислоту. Очень вероятно, что она была там именно для того, чтобы кислоту купить. Значит, она именно тот человек, который причастен к покушению на Марину Королеву? Самой-то Марине Королевой что делать на этой чертовой улице?

Доказательств того, что перед ним сидит Лола, более чем достаточно.

Бывшая лаборантка медицинского института, она действительно знала, где купить кислоту, чтобы расчистить себе путь к наследству.

К мачехе на встречу Марина бы пришла.

– Я рассказала правду, – тихо повторила девушка. – Я Лола?

Самое поразительное, что ответ на этот вопрос интересовал его в последнюю очередь. Так уж он был устроен, такая у него была многолетняя следовательская привычка, она въелась в плоть, растворилась в крови: выбрав цель, он шел к ней, не отвлекаясь на другие, пусть даже самые соблазнительные.

Прежде всего, он хотел знать, говорит ли она правду. Действительно ли она потеряла память?

Ведь кто-то убил Сергеева! Бывший главврач – скорее всего, убийца Елены Королевой. Убрав его, некто хорошо подстраховался. Логично, если это сделал сообщник. Но это означает, что сидящая перед ним девушка пару недель назад совершила убийство, после чего забрала из квартиры убитого свои медицинские документы.

А что, если это вообще ее хитрый расчет – шаг на опережение? Попытка признаться во всем (а точнее, в том, что он, по его собственным заверениям, не собирается разоблачать), чтобы замаскировать единственное убийство, которое не закрыть за давностью лет, которое обязательно будут расследовать, – убийство Сергеева.

Турчанинов внимательно посмотрел Марине в лицо.

Теперь она была без очков. Сумерки немного смягчили черты, но лицо все равно было некрасивым. Говорят, так выглядела половина человечества до изобретения прививок от оспы.

Проблема была не только в шрамах – некоторые пропорции лица были сильно нарушены, и нос казался слишком маленьким, а подбородок – слишком большим. У Марины были красивые глаза – зеленые и длинные. Иван Григорьевич постарался мысленно разгладить неровности и возвратить прежние черты (вначале одни, потом другие), но у него ничего не получилось. Лицо оставалось таким же – не уродливым, а просто несимпатичным.

– Вы недостаточно подробно рассказали, как съездили на эту Ивана Порываева. Больше ничего не вспомнили? Саму собаку видели? Почему она вас так пугает?

– Собаку я не видела.

– А слышали?

– Кажется, кто-то тявкал в глубине. Но мне не было страшно.

– А что сказал старик?

– Что несколько лет назад я не могла видеть собаку под воротами.

– Почему?

– Потому что раньше снизу были прибиты железные щиты.

– Железные щиты?

– Их сняли полгода назад.

– Зачем там были щиты?

– Рекс покусал человека, и их прибили.

Турчанинов удивленно помолчал.

– Если вы видели морду собаки под воротами, значит, вы были на этой базе не раньше, чем полгода назад.

– Да. И значит, я не Марина. Полгода назад Марина была в коме.

– Но как же тогда покушение, в котором вы себя обвиняете? Если Лола покупала кислоту, то это было пять лет назад.

Теперь удивилась Марина. Видимо, эта мысль еще не приходила ей в голову.

– Значит, я была на этой базе дважды, – наконец, произнесла она. – Пять лет назад, когда покупала кислоту, и меньше полугода назад, чтобы… Не знаю, зачем.

– Чтобы облить еще кого-то?

Он даже попытался пошутить, чтобы отвлечь ее! Ему казалось, что она сейчас свалится со стула.

– Да какая разница, для чего! Главное, что я видела собаку под воротами, значит, была там совсем недавно. Когда Марина лежала в коме!

– А может быть, пять лет назад там тоже не было щитов?

– Как это не было щитов? – пробормотала она. – Старик сказал: были.

– Но не вечно же?

– Вечно, вечно, вечно!

– Марина! – он прикрыл рукой ее кисть. – Собаки не вечны. Когда-то Рекс укусил человека. Возможно, это было три года назад или четыре. Именно тогда щиты и прибили.

– Но ведь и тогда получается, что я не Марина.

– На первый взгляд, да, – вздохнул он. – Ведь кислоту купили, чтобы облить Марину.

Ситуация, в которой он оказался, была настолько бредовой, что он даже старался не задумываться лишний раз. Сидящей напротив него девушке он не верил ровно на пятьдесят процентов. На другие пятьдесят процентов он был убежден, что она не только говорит правду, но еще и является дочерью Михаила Королева. Сейчас ему пришло в голову, что испытываемая ею раздвоенность и вовсе чудовищна. В конце концов, он может в любой момент все бросить, а ей нужно как-то определяться.

«А можно ли не определяться? – вдруг подумал он. – Ну, начать все с чистого листа, забыть. Сказать себе: я такая-то и такая-то, это аксиома, баста».

Правда ли, что в тот день в клинике Сергеев разговаривал с ней как с Лолой, а она ничего не понимала? Действительно ли кто-то позвал ее сегодня во дворе? Кто звонил ей с угрозами и звонил ли? Турчанинов вынужден был признать, что самый короткий путь объяснений – она лжет. Но был ли этот путь верным?

… Из фонда ушел последний сотрудник. Везде выключили свет, здание погрузилось во мрак.

Поперек большинства дверей протянулись бело-красные ленточки, в коридорах на полу лежали листы бумаги, под столами в кабинетах темнели квадраты, густо очерченные пылью – там еще утром стояли компьютеры. Одна из чугунных скамеек холла лежала на боку возле ног мраморной скульптуры. Разумеется, уже украли несколько плазменных мониторов и восемь мобильных телефонов.

«Римская империя пала».

Пришли варвары.

На второй неделе дело наконец сдвинулось с места. На такую удачу даже не рассчитывали.