Чтение онлайн

– Какой яд?
– генерал остановился на полпути в своем танце тени, - Вас что, кто-то обрабатывал сегодня? Подождите, Вас что, действительно кто-то обрабатывал?

Он начал куда-то прозваниваться.

– Клавдия Андреевна, мне маршала, срочно. Нет, скажите, что неотложно... Ну и славно!.. Володя, ты же мне обещал, что никто к моему делу не прикоснется! Так вот Дмитрий утверждает, что его с утра два раза уже успели обработать. Я так понял, сначала кто-то вполне профессионально, потом - врач. Как фамилия врача?

Оказывается, я просто начал участвовать в новой игре, игре по новым правилам. Правда, правила эти могли быть новыми только для меня. Генерал мог просчитать все заранее и ждал от меня теперь имени доктора, как согласия на участие в игре. Механизм затормозил только на мгновение, а теперь продолжал свою работу...

– А откуда мне знать - то... Я что, паспорт ее спрашивал?
– а это неплохая идея - спросить у нее паспорт, посмотреть, сколько детей, какой национальности, прописка. Не знаю почему, но теперь мне хотелось поверить в то, что доктор вообще когда-то существовала.

– А, сами найдем... Да, Володя, проверь, твои там не напортачили? Ладушки, жду звонка.

– Ну вот, Дмитрий Александрович, похоже, Вам угрожает серьезная опасность. Пусть у меня нет пока твердых доказательств, но, я думаю, наши оппоненты просто не хотят допустить вашего расследования.

– Оппоненты?

– Ну, как бы там ни было, я не могу настаивать, конечно... Материалы по расследованию я вам передам, а уж решать Вам...

Я не успел возразить - зазвонил телефон.

– Да?.. Ну, это совсем некстати... А этот, шофер-то... Он-то как? Так и надо, значит, майору выговор объявить, бездельничают, понимаешь! Нет, Володя, я даже не знаю как я теперь это ему скажу - да, он-то уверен, что это ваших рук дело! Володя, вы там со своей субординацией меня просто затрахали, - генерал положил трубку, - Саша, сейчас Дмитрий Александрович будет выходить, передайте ему досье. А про машину я сам распоряжусь.

Дмитрий Александрович, Вы мне, конечно не поверите, но к нам поступили два сообщения. Во-первых, на станции метро "Площадь Мира" сегодня днем убили постового. Я не думаю, что Вы с этим хоть как-то связаны, но полиция ищет почему-то Вас. И второе - возвращаться домой Вам нельзя - там, очевидно, Вас поджидают - засада.

Что ж, сыграно было неплохо. Молодой Бог был абсолютно пуст. Не принять их условий я уже не мог.

– И не принять наши условия Вы уже просто не можете. Сейчас Вам передадут материалы и отвезут на квартиру, где Вы можете считать себя полноправным хозяином. Если Вы что-то хотите мне сказать - говорите.

– А что я могу сказать? Сволочь...
– я стал подниматься.

Генерал проворно вскочил, бросился помогать мне встать, и я увидел, что он угодливо мне улыбается.

– А что делать, Дмитрий Александрович, что делать... Вы уж извините нас великодушно... Смотрите, вот и солнышко, наконец, показалось.

За окном, и вправду, расступались тучи и стало заметно светлее.

– А вот проводить я Вас не смогу - дела.

Я направился к двери, оглянулся, и увидел, что генерал стоит у окна. Руки его были вознесены к Солнцу.
– -------------------------------------------------------------------------1 Народный Дом - величайший памятник архитектуры (1953 г) Планировался к постройке в Берлине. После Слияния Германии и СССР принято решение перенести строительство в Москву. (здесь и далее примечания научного редактора) 2. Книга о перт эм геру

"Книга о перт эм геру"

выражение, которое

египтологами передается

различно: одни переводят

его как "Выход из дня",

другие - "Выход в течение

дня". Иногда этот сборник

называется "Книга

усовершенствования

умершего". Предложенное

Лепсиусом название "Книга

мертвых" вошло во

всеобщее употребление.

Иллюстрированная история

религий

Квартира была почти в самом центре. Четвертый этаж старого дома без лифта. Трехкомнатная, что совершенно сбивало с толку, так как обстановки не было никакой. Стол в одной комнате, железная кровать с панцирной сеткой - в другой. Телефон стоял на полу в третьей, шнур у него был, правда, длинный, похоже, с этим допотопным аппаратом можно было ходить по всей квартире. Одинокая табуретка на кухне.

Для того чтобы спокойно прочитать содержимое папки, пришлось взять табуретку и тащить ее через весь коридор в комнату - к письменному столу, мимо старой вешалки - крашенные уродливые крючки, прибитые к стене. На вешалке, кроме моей куртки, висели три солдатские шинели и можно было подумать, что в квартире идет обыск. Коридор был узенький, табуретка запуталась в полах шинели, что разозлило страшно. Я выпустил табуретку из рук, она вывернулась ножками вверх, и не упала, слегка покачиваясь, повисла.

Я прошел к телефону, присел около него на корточки, набрал домашний телефон.

– Слушаю Вас, - мрачно ответил незнакомый мужской голос. Странно. Если они хотят поймать меня по телефонному звонку, то нужно, чтобы мама отвечала. А с этим я разговаривать не стану - успеют засечь.

Надо было прилечь отдохнуть. Папку я швырнул на пол рядом с кроватью, и из нее выскользнул небольшой кусок белого картона. Пришлось нагнуться и поднять. Это была визитка.

Александра Самойлова

секретарь-референт

генерала Управления Сил Безопасности

К.С.Смирнова

Под служебным телефоном торопливо, синей шариковой ручкой вписан еще один - и через черточку пояснено : "дом."

Значит, не показалось, что она хотела со мной переговорить. Ну, раз хотела, значит, сама найдет.

Никелированная кровать, облупившаяся во многих местах, была чрезвычайно неудобной - сетка прогнулась едва не до пола.

Собственно, размышлять было не о чем - впереди ничего не было. Этакое блистающее ничто, пустота, тетрадь в косую линейку. Вот - вот начнется диктант, только кто диктует, и кто будет писать - неясно. Тоже пустота.

Непонятно, чем я мог их привлечь, зачем им все это. Все мое образование в области разведки закончилось еще в школе, после внеклассного чтения на тему "Великие разведчики прошедшей Войны - трагедия выбора". Помню, я тогда им сочувствовал - как и было велено в программе. Еще бы война кончается - враг уничтожен...

Машинально я порвал визитку, поискал, куда выкинуть клочки и сунул их под кровать.

В коридоре загремело - это табуретка вырвалась, наконец, из объятий.

Я не глядя сунул руку в папку, и наткнулся на что-то острое. Это был уголок еще не согнутого, совершенно нового пропуска в Институт Проблем Психики. На мое имя, и, что удивительно, с моей фотографией. Вот к официальным документам у меня слабость. Я с удовольствием согнул пропуск и убрал его в карман рубашки (всегда кладу туда самые важные бумаги - украсть сложнее).