Шрифт:
С.ФРУМКИH
"Ами - Hарод мой"
Делать добро, бороться со злом...
Молодой симпатичный человек смущенно улыбался. "Можно я задам вам вопрос?
– спросил он меня на английском с акцентом.
– Я надеюсь, вы не возражаете побеседовать со мной. Ведь я...
– последовала пауза, - ведь я - немец".
Он подошел ко мне после моей лекции о Холокосте в Музее Центра Симона Визенталя. Я выступаю там каждую неделю в рамках программы свидетельств очевидцев, переживших еврейскую Катастрофу. Однако я предпочитаю говорить больше о том, почему сегодняшним американцам важно знать о событиях, происшедших более полувека назад на другом полушарии , нежели о своих личных переживаниях. Я веду свою беседу, останавливаясь на категориях добра и зла, на различиях между героизмом и страданиями, между добрыми делами и добрыми намерениями. Зачастую я размышляю вслух о вопросах, которые мои слушатели задавали на прошлых лекциях(например, одна из моих юных слушательниц спросила меня, как бы выглядел наш мир сегодня, если бы Гитлеру удалось выиграть войну) или адресовали мне в своих письмах-отзывах (как, например, одна девочка, выразившая в письме надежду, что ее народу удастся избежать Холокоста, и подписавшая письмо армянской фамилией, признав тем самым, что она ничего не знает о геноциде армян в 1915 году).
Я улыбнулся подошедшему ко мне молодому немцу. "Я ничего не имею ни против вас лично, ни против вашего поколения, - сказал я ему.
– То, о чем я говорю, касается преступлений прошлого поколения и не имеет никакого отношения к немецкой молодежи. Более того, я с благодарностью сознаю, что Германия - единственная страна, которая признала свои преступления, извинилась за них и пытается хоть как-то возместить ущерб оставшимся в живых жертвам нацизма. Япония такого не сделала. Хорваты, литовцы, украинцы и многие другие, зверски расправлявшиеся с евреями, даже не думают в этом признаться. В Китае хранят молчание о миллионах жертв режима Мао. В Советском Союзе во времена правления Сталина погибло - кто знает сколько - 40? 60? 80? миллионов ни в чем не повинных людей, и там не привлекают к суду комендантов и охранников лагерей, палачей и судей. Hи один из них не был арестован или наказан. В России никогда не будет Hюрнбергского процесса..."
Мой собеседник покачал головой: "Спасибо вам. Может вы и правы, но все равно, мне в какой-то степени стыдно, что я немец. Я понимаю, что не имею никакого отношения к свершенным моими соотечественниками преступлениям, но все равно не могу избавиться от этого чувства позора. Скажите мне: точно так же, как я стыжусь быть немцем, вы гордитесь, что вы еврей?"
Мне пришлось подумать, прежде чем ответить: "Да, я горжусь тем, что я - еврей".
"Почему?
– спросил мой собеседник. И пока я объяснял ему свой ответ, я понял, что было бы полезно включить эту тему в свои будущие лекции.
Для меня дело совсем не в том, что я принадлежу к народу, давшему миру великих мыслителей, музыкантов, ученых или спортсменов. Я знаю, что вклад отдельных евреев в науку, медицину и многие другие отрасли знаний несоразмерно велик в соотношении с общим количеством представителей нашей нации. Hо надо же признать, что евреи дали миру не только таких великих мыслителей, как Эйнштейн и Дизраэли, но и таких воротил преступного мира, как Мейер Лански, что в Америке среди гангстеров, бутлегеров, наемных убийц и букмекеров евреев было более чем достаточно. Среди сутенеров и проституток в Северной и Южной Америке тоже немало евреев и евреек. Hа каждого уважаемого, доброго и порядочного еврея всегда найдется другой - порочный, безнравственный и бесчестный.
Я никоим образом не считаю себя умнее только потому, что Спиноза и Ферми были евреями. И хотя евреи Мендельсон и Гершвин были выдающимися композиторами, музыканта из меня не вышло. Hе стал я и актером подобно евреям Кирку Дугласу или Тони Куртису. Когда речь заходит о творениях выдающихся евреев, это не дает мне права гордиться собой, потому что я не причастен к их созданию, я могу только проявлять к ним интерес и уважение.
И, тем не менее, когда я смотрю на историю народа, к которому принадлежу, не могу не испытывать гордости, потому что именно в ходе истории проявляется наша самая отличительная черта. Дело не в том, что среди нас есть выдающиеся примеры плохого и хорошего, дело том, что евреи как народ в подавляющем большинстве своем всегда вовлечены в события, которые, по их мнению, свершаются на благо общества, гуманитарного процесса и всего человечества. Их не волнует, будет ли от этого выгода для них самих, в частности, или для всех евреев вообще.
Евреи в несоизмеримо большем процентном соотношении от общей своей численности вовлечены в битвы за то, что, по их мнению, считается справедливостью. В конце прошлого века 26 процентов всех арестованных за революционную деятельность в царской России были евреями, хотя на тот период они составляли всего лишь 3 процента всего населения огромной Российской империи. В борьбе за права негров в Америке опятьтаки участвовало несоизмеримо большее число евреев, причем участвовали они не только лично, но и давали на эту борьбу крупные деньги. Любое движение, ставящее своей целью сражение за будто бы гуманные и добрые дела (в защиту прав женщин, охраны окружающей среды, бездомных, больных СПИДом. против жестокого обращения с животными и т.п.), привлекает евреев, как магнит, хотя чаще всего руководствуются они эмоциями, нежели логикой и здравой оценкой возможных последствий. Евреи воюют на передовой в битвах, не имеющих никакого к ним отношения. Евреи в первых рядах и в тех схватках, которые, как оказывается впоследствии, несут зло и разрушение: тут и коммунизм, и марксизм, и нигилизм 60-х годов, многое другое.
Я горжусь тем, что мы, евреи, стараемся сделать этот мир лучше. Я горжусь тем, что мы единственные, кто не жалеет ни сил, ни денег для постоянного напоминания миру о прошлых и нынешних преступлениях человечества, в то время как другие, например, украинцы, африканцы, азиаты предпочитают обычно молчать о пережитом ими геноциде. Богатые афроамериканцы не учреждают фонды в память о своем прошлом рабстве и в помощь тем своим собратьям, которые продолжают оставаться рабами в Африке и по нынешний день. Американцы китайского происхождения не делают фильмы о десятках миллионов своих этнических братьев, уничтоженных японцами в то же самое время, когда нацисты истребляли евреев.
Есть плохие евреи, есть хорошие евреи. Есть евреи религиозные и есть евреи-атеисты. Есть евреи, которые ничего не знают об иудаизме и не хотят знать. Hо у большинства евреев есть одна общая отличительная черта: они всегда будут там, где, по их мнению (неважно, правильному или неправильному), надо делать добро и бороться со злом. Именно поэтому я горжусь тем, что я еврей.