Шрифт:
Америкэн-Сити оказался маленьким городком. Большую часть населения составляли грубые ранчеро замеса 1870 года, мелкие землевладельцы, девочки из борделя мадам Берты Томпсон и ковбои. Последних, правда, отнести к числу постоянных жителей было сложно, ибо состав их группы регулярно менялся в виду мелких стычек между собой и с индейцами. Одни уходили, как правило, на Бут-Хилл, но их пост тут же заступали другие к вящему удовольствию местного гробовщика мистера Джениша. Кроме уже перечисленных категорий граждан в городе проживали содержатели салунов, гостиниц, магазинов и прочих мест общего пользования, без коих ни один городок Дикого Запада не может чувствовать себя полноценным.
Город состоял из одной улицы, широкой и пыльной. С одной стороны находились платная конюшня, салун Гарри Потера, уже озвученный кабаре-бордель мадам Томпсон, снова салун, церковь, игорный дом «Пиковая дама», ещё один салун, гостиница «Меткий стрелок», ресторан месье де Гурвиля и, наконец, станция дилижансов компании «Уэллс-Фарго». По другую сторону располагались жилые дома, банк, магазины, парикмахерская и кое-что по мелочи. Было ещё несколько лачуг, принадлежащих малообеспеченным гражданам, но они скрывались на задворках и внешний вид города не портили.
Я въехал в Америкэн-Сити с запада, со стороны Красных каньонов. Я – это молодой мужчина двадцати пяти лет от роду с прокопченным солнцем и выдубленным ветром лицом, в серой рубашке, чёрной шляпе и потёртых джинсах. До сегодняшнего дня я вёл бродячий образ жизни и ничуть об этом не жалел. С тех пор, как десять лет назад родители благословили меня в путь-дорогу, я поменял много профессий: был лесорубом, укладывал шпалы для компании «Юнион-Пассифик», охотился на бизонов, воевал с индейцами, перегонял скот, пару лет проработал ковбоем в Техасе и несколько раз прокатился охранником на дилижансах «Уэллс-Фарго» в качестве оплаты за проезд. В общем, обычный набор обычного мужчины. Но с сегодняшнего дня я решил покончить с бродяжничеством и осесть. Мысль эта пришла ко мне внезапно, вместе с мистером Паттерсоном, человеком лет шестидесяти или около того.
Ещё утром я жил нормальной полноценной жизнью, дышал воздухом свободы и думать не думал о том, чтобы остепениться. Я сидел возле костра, пил кофе и глазел на изъеденные оползнями склоны Красных каньонов. Люблю я, знаете ли, глазеть на природу. Мистер Паттерсон подъехал к моему костру, поздоровался, назвал своё имя и попросил угостить его кофе. Я не отказал. Не в моих привычках отказывать вежливым людям в гостеприимстве. Он спешился, сел напротив меня, а я налил в кружку кофе и подвинул ему.
– Как вас зовут, молодой человек? У вас есть имя? – спросил он, отхлебнув большой глоток моего кофе.
Вообще-то, на Западе не принято спрашивать имён у незнакомцев, и я имел полное право не называть ему своего, но я назвал.
– Бенжамин Росс, можно просто Бен.
Он вновь отхлебнул из кружки и посмотрел на меня несколько другими глазами.
– Бен Росс Лаки? Верно?
Лаки меня прозвали в Вайоминге после перестрелки с бандой Блекменов. Я был один, а их пятеро. Когда барабаны моих револьверов опустели, двое бандитов были убиты, двое умирали, а ещё один ранен. Я тоже был ранен – в плечо, в грудь и дважды в бедро – но я по-прежнему стоял на ногах, а они все лежали. В тот раз мне крупно повезло, а им нет, и именно поэтому меня прозвали Лаки – Счастливчик.
– Точно, – кивнул я, – хотя и не люблю, когда меня так называют.
Какое-то время мистер Паттерсон пил кофе молча, потом спросил:
– Вы направляетесь в Америкэн-Сити?
Опять бестактный вопрос. Как меня зовут, куда я направляюсь и что собираюсь делать – моё личное дело, и я совсем не обязан сообщать об этом каждому встречному. Я мог послать его ко всем чертям подальше, но почему-то опять ответил. Быть может потому, что мистер Паттерсон производил впечатление порядочного человека?
– Слышал это название. Может, проеду мимо, а может, заверну на кружку пива. Ещё не решил.
Мистер Паттерсон снова замолчал, на этот раз надолго, и сидел, нахмурив брови, о чём-то сосредоточенно размышляя. Обычно люди так размышляют, когда собираются круто изменить свою жизнь. Однако в его возрасте менять что-либо было не логично. В его возрасте надо сидеть дома возле жаркого камина в окружении родственников и рассказывать внукам поучительные истории из своей молодости. А если нет ни дома, ни внуков, ни камина, то… Я не знаю что тогда…
– Будет лучше, если вы объедите город стороной, – наконец заговорил он после того, как я во второй раз наполнил его кружку. – Америкэн-Сити обычный ковбойский городок. Таких на Диком Западе сотни. Он и появился благодаря расположенным вокруг ранчо. Самые крупные из них «Ти-Бар» Лу Фриско и «Биг-Эн» Дэна Макклайна. Есть ещё несколько мелких, но особой погоды они не делают. Этот город таит в себе много опасностей. Настолько много, что лучше держаться от него подальше.
– Зачем вы мне это говорите?
Между нами мальчиками, слова мистера Паттерсона заинтриговали меня. Я никогда не был трусом, но дело здесь вовсе не в уровне моей смелости. Я как тот гражданин из анекдота про мост: ему говорят нельзя, а он назло всем прыгает. Для себя я уже решил, что обязательно посещу этот городишко и может даже поживу в нём какое-то время. А почему бы нет? Должен же я хоть иногда отдыхать.
– Допустим, вы мне нравитесь. Не хочу, чтобы вы пострадали.
Теперь-то я точно знал, что обязан посетить этот город. Буду я жить там или нет – время покажет, но уж пройтись по его улицам я должен непременно. Я так и сказал мистеру Паттерсону, на что он грустно улыбнулся и пожелал мне удачи. Вот так и получилось, что я въехал в Америкэн-Сити со стороны Красных каньонов.
Всё моё имущество состояло из двух револьверов сорок четвёртого калибра, старого шестнадцатизарядного винчестера, одной вьючной лошади и одного племенного бычка, которого я купил по случаю в предыдущем городе. Ещё у меня была кобыла мышастой масти по имени Сюзанна с замашками непризнанного гения и мордой коварной обольстительницы. Сюзанна строила глазки каждому встречному жеребцу, а если я делал ей замечание, она презрительно фыркала и начинала трясти задом, пытаясь уронить меня на землю. Иногда мне удавалось удержаться на ней, иногда нет. В последнем случае приходилось долго уговаривать её, чтобы она позволила вновь забраться в седло. В-общем, кобыла была с норовом.