Шрифт:
B.B. Alston
AMARI AND THE NIGHT BROTHERS
Copyright © 2021 by B. B. Alston
В оформлении блока использованы материалы по лицензии ©shutterstock.com
Моей жене Квинтерии, которая всегда верила
1
Я сижу в кабинете директора школы. Опять. Сам директор Меррит – я вижу его через стеклянную дверь – в коридоре, с мамой Эмили Грант. Она так вопит и машет руками, будто я какое-то преступление совершила, а не просто оттолкнула Эмили, когда та заступила мне дорогу. Наша маленькая принцесса возникла прямо передо мной, и я лишь слегка ее подвинула. Не моя вина, что Эмили не удержалась на ногах и плюхнулась на попу у всех на виду.
Эмили маячит за спиной миссис Грант в окружении своей свиты; они шушукаются о чем-то, прикрывая рты, и поглядывают на меня сквозь стекло. Наверное, ждут не дождутся, когда я останусь одна. Я откидываюсь на стуле так, чтобы убраться из их поля зрения. Ну, Амари, в этот раз ты попала.
Над столом директора висит фотография темнокожего мальчика. Я смотрю на нее и невольно хмурюсь. Это Квинтон, и в руках у него приз за победу в математической олимпиаде штата. На фото не видно, но мы с мамой стоим за сценой и радуемся за него.
Сейчас в моей жизни маловато поводов для радости.
Дверь наконец распахивается, и миссис Грант влетает в кабинет. Эмили не отстает от нее ни на шаг. В мою сторону они даже не глядят и сесть стараются как можно дальше от меня. Их неприязнь словно заполняет все свободное пространство. Я в ответ хмурюсь еще сильнее и скрещиваю руки на груди – наши чувства взаимны.
Затем в кабинет входит мама в синей больничной форме. Опять ей пришлось из-за меня отпрашиваться с работы. Я выпрямляюсь, готовая оправдываться, но у мамы такое выражение лица, что слова застревают в горле.
Директор Меррит последним садится в кресло и обводит присутствующих усталым взглядом.
– Я знаю, что девочки не ладят, – говорит он, – но поскольку сегодня последний учебный день…
– Я требую, чтобы ее лишили стипендии! – перебивает его миссис Грант. – Я плачу школе не за то, чтобы на мою дочь нападали в коридорах!
– Нападали? – вспыхиваю я, но мама жестом велит мне молчать.
– Амари прекрасно знает, что не стоит лезть в драку, – говорит она. – Но это зашло слишком далеко. Ваша дочь и ее подруги задирали Амари с первого дня в школе. А отвратительные сообщения, которые они присылали ей в соцсетях? Мы даже думали удалить аккаунты Амари.
– И мы вмешались сразу же, как только нас поставили в известность, – замечает директор. – Все девочки получили письменные выговоры.
– А как насчет того, что они говорят мне в лицо? – Я подаюсь вперед, чувствуя, как горят щеки. – Что меня тут держат из жалости. Что я не могу сама заплатить за обед. И что таким, как я, в этой школе не место.
– Потому что это правда! – вмешивается Эмили.
– Тихо! – одергивает ее миссис Грант.
Эмили в ответ закатывает глаза, а миссис Грант встает и поворачивается к моей маме:
– Я обязательно поговорю с дочерью о ее поведении. Но ваша позволила себе распускать руки, и я могла бы подать на нее в суд. Скажите спасибо, что это все не пойдет дальше кабинета директора.
Мама явно сдерживается из последних сил. Интересно, миссис Грант в самом деле может подать на нас в суд? Ведь вся школа видела, что произошло.
– Идем, – велит дочери миссис Грант, и они вместе направляются к двери.
Уже на пороге миссис Грант оборачивается:
– Когда стипендия этой девочки будет отозвана, я хочу первой узнать об этом. Иначе на следующей встрече родительского комитета нам будет о чем поговорить.
Дверь с грохотом захлопывается за ними.
Я так злюсь, что едва могу усидеть на месте. Это несправедливо! Людям вроде Эмили и ее мамы не понять, каково жить в бедности. Богачи могут творить что угодно и не беспокоиться о последствиях, пока остальным приходится просчитывать каждый шаг.
– Вы действительно лишите Амари стипендии? – тихо спрашивает мама.
– Мы очень серьезно относимся к случаям физического насилия. – Директор Меррит опускает глаза. – Правила школы требуют, чтобы Амари исключили. Лишение стипендии в данном случае – лучший вариант.
– Понятно, – обреченно вздыхает мама.
На смену злости приходит стыд. Мама и так горюет из-за Квинтона. Нельзя было расстраивать ее еще больше только потому, что я не могу справиться с парочкой задир.
Директор Меррит поворачивается ко мне.
– Я знаю, после исчезновения Квинтона вам пришлось… нелегко. Он был отличным парнем, его ждало блестящее будущее. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы связать случившееся с твоим братом и твои проблемы с поведением, Амари. Если хочешь, я устрою тебе встречу со школьным психологом. Совершенно бесплатно.
– Не нужен мне ваш психолог.
– Но ты должна поговорить с кем-нибудь о своем гневе, – хмурится директор.
– Знаете, почему я толкнула Эмили? Она решила, будет забавно сказать, что Квинтон умер. Отличная шутка, правда? Только он жив. И плевать, что другие говорят. Когда я его найду, мы еще всем покажем!
Я дрожу, по лицу текут слезы. Директор молчит, а мама медленно встает и обнимает меня.
– Иди в машину, малышка. Подожди меня там.
Домой мы едем в молчании. Квинтон пропал почти полгода назад, но кажется, это произошло совсем недавно. Словно он только вчера звонил маме и обещал приехать на Рождество. Такое случалось нечасто – после школы Квинтон нашел какую-то очень крутую работу, о которой никому нельзя было рассказывать, и вечно был занят.
Я, конечно, тут же всем разболтала, что Квинтон стал супершпионом вроде Джеймса Бонда. Сам он, услышав такое, обычно улыбался едва заметно и говорил: «Малышка, ты вроде бы и не права, а вроде бы и права». Но спрашивать подробности было бессмысленно, он только смеялся и обещал все объяснить, когда я стану старше.
Понимаете, Квинтон у нас по-настоящему умный. Он был лучшим выпускником Академии Джефферсона, и сразу два университета Лиги Плюща пригласили его учиться, пообещав полную стипендию (а это очень, очень круто!). Но Квинтон их приглашения отклонил и пошел работать в свою секретную организацию. Уверена, что из-за этой работы он и пропал без вести. Но когда мы с мамой поделились своими соображениями с полицейскими, они посмотрел и на нас как на сумасшедших.