Аманда Морган
Шрифт:
Ее опасения явно подтвердились. Кажущаяся замена здоровых солдат больными оказалась ловушкой; и те, с которыми она сейчас столкнулась, готовы были перейти в контратаку. Она почувствовала, как уходят последние остатки энергии и воли, сделала шаг вперед и приставила дуло дробовика к боковой панели, закрывавшей двигательный отсек ближайшей машины.
– Выходите, – приказала она смотревшим на нее офицерам и солдатам. Они смотрели на нее так, словно она была призраком, возникшим из-под земли. – Я взорву вас, если потребуется, и сделаю это с радостью, – продолжала она. – Выходите и ложитесь лицом вниз, все!
Еще секунду они просто сидели, застыв на месте, уставившись на нее. Затем, казалось, среди них прокатилась невидимая волна понимания. Они начали подниматься со своих мест.
– Быстрее… – командовала Аманда, силы которой быстро уходили.
Они подчинились. Словно в тумане, она видела, как они выбираются из машин и ложатся на землю.
«И что теперь?» – подумала Аманда. У нее оставалось сил лишь на минуту или две.
Ответ возник у нее в голове – единственный ответ. Нажать все-таки на спуск дробовика и сделать так, чтобы никто не ушел…
Неожиданно позади нее послышался звук бегущих ног. Она начала было оборачиваться и вдруг ощутила, что ее подхватили чьи-то руки. Ее окружали люди в полевой форме – четверо членов штаба дорсайцев, которые были с Арвидом и Биллом.
– Спокойно… – сказал тот, кто поддерживал ее – фактически почти держал на руках. – Мы все сделали. Все закончилось.
Потом вдруг она куда-то поплыла, а затем наступила полная темнота. Наконец в голове у нее слегка прояснилось – но лишь слегка, – и Аманда увидела, что лежит под одеялом в одной из спален Форали. Ей казалось, что люди вокруг двигаются с невероятной скоростью и говорят о чем-то, чего она почти не понимала. Плечо страшно болело. Время от времени доносились отрывки фраз и диалогов.
– …шай Дорсай!
Что это? Та забавная фраза, придуманная детьми несколько лет назад и которая теперь начинала восприниматься взрослыми как высокая похвала? Кажется, это должно было означать – «настоящий, подлинный дорсаец». Чушь.
Внезапно Аманда осознала, что умирает, и с досадой подумала: почему она не поняла этого раньше? Если у Бетты начались роды до начала атаки, то ее ребенок сейчас вполне уже мог родиться.
Тогда надо сказать Бетте о том, что она решила незадолго до того, как они двинулись на солдат противника, – теперь ответственность за использование имени Аманды лежит на ней и на всех последующих поколениях…
– Ну вот, – произнес над ней чей-то голос, и она увидела над собой лицо Экрама. От него пахло потом и анестезией. – Приходите в себя, верно?
– Как долго… – Язык ворочался с трудом.
– Около двух дней, – с отвратительной доброжелательностью ответил он.
– Бетта… – начала она. Ей уже было несколько легче говорить; но все равно требовалось серьезное усилие. Она хотела спросить о Бетте и о ребенке.
– С Беттой все прекрасно. Она родила мальчика, он в полном порядке. Три килограмма семьсот тридцать граммов.
Мальчик! Она ощутила шок.
Конечно. Почему бы ребенку не оказаться мальчиком? Ничто этому не мешало – кроме того, что, обманутая своими собственными старческими желаниями, она приучила себя к удобной мысли, что ребенок не может быть никем, кроме как девочкой.
Мальчик. Теперь все, что касалось имени, полностью теряло смысл.
Однако какое-то мгновение она колебалась на грани жалости к самой себе. После всего, что она узнала, после всех этих лет, почему это не могла бы оказаться девочка? Тогда бы она передала ребенку свое имя.
Она заставила себя рассуждать здраво. В конце концов, что это за глупости насчет имен? Дорсай победил, сохранил свою независимость. Это была ее награда, так же как и награда для всех них – не просто сентиментальный акт передачи своего имени наследнику. Но тем не менее она должна была сказать Бетте о своем прежнем решении, если только Экрам разрешит привести к ней молодую женщину. Врач вполне мог предположить, что подобное усилие может лишь ускорить ее смерть, и не позволить прийти Бетте. Желание умирающего было священным, и он должен понимать, что это именно то…
– Экрам… – Ее губы едва шевелились. – Я умираю…
– Пока сами не захотите, – усмехнулся Экрам. Она ошеломленно уставилась на него. Это было уже чересчур. После всего, что ей пришлось пережить… Затем смысл его слов прорвался сквозь окутывавшую ее пелену нереальности.
– Приведите сюда Бетту! Немедленно! – И голос ее звучал почти как прежде.
– Позже, – сказал Экрам.
– Тогда я сама пойду к ней, – мрачно решила Аманда.
Она сумела лишь слабо пошевелить рукой, лежащей поверх одеяла, делая вид, что собирается встать с постели. Но и этого было достаточно.
– Хорошо, хорошо! – воскликнул Экрам. – Одну минуту.
Она расслабилась, испытывая странное чувство наслаждения. Все было в порядке. Главное было – выжить, и неважно, каким образом. Мальчик! Она почти рассмеялась. Что ж, подобное время от времени случается. Еще через несколько лет может случиться так, что у этого мальчика, возможно, появится сестра. Стоило подождать, чтобы это увидеть. Конечно, когда-нибудь ей придется умереть – но всему свое время.