Чтение онлайн

Бились на танцах все и со всеми, иногда делились на команды, но если команда побеждала разборки частенько продолжались уже среди её членов. Куча мала, короче. После побоища над павшими товарищами, обычно, возвышалось две-три покачивающиеся фигуры - пьяные победители. Они начинали подымать пострадавших и приводить их в чувства, а потом все наобнимавшись и насмеявшись расходились по домам. Вот и вся радость современной молодёжи.

Тарб всегда оказывался в числе победителей. Силища в нём невероятная и это при маленьком, даже по меркам горцев, росте. Мне он едва достаёт до груди, но когда однажды мы завязались с ним толкаться, я обнаружил, что толкать Тарба то же самое, что биться о каменную стену — бессмысленный процесс. Он ещё и обоими руками пользуется с одинаковой сноровкой. Что в правой меч — левой щит, что наоборот, а то и в обе руки по щиту.

О! Это, вообще, отдельная история. Перехватили мы как-то отряд снежников. Иногда из-за горной гряды покрытой вечными снегами приходят воинственные недомерки желающие грабить и убивать. Худые, низкорослые и серокожие создания отдалённо напоминающие человека и кое-как закутанные в шкуры. Кровожадные и воинственные, но жутко трусливые. Раньше то они через Сталагор не могли пробиться, а как столица пала, так и повадились пробираться через Живые горы к городу.

Вернее, к городу они так ни разу за мою жизнь и не дошли. Кто-то из проводников обязательно обнаруживал их заранее. Горы это вам не степь, там где я смогу целый караван за день провести, снежники целую неделю кругами бродят, пути ищут. За это время я успею домой сбегать, народ собрать и назад вернуться.

Помню как тогда я первый раз обнаружил отряд снежников, всю ночь в Горнар бежал, запыхался. Залетаю в кузню к деду, с выпученными глазами взахлёб рассказываю о неприятеле, трясусь. Он только бровью повёл и не отрываясь от наковальни спокойно говорит:

– Сын, это что, МНЕ с разной шелупонью разбираться? Позови пару товарищей понадёжней и порешайте вопрос.

– Так их же двадцать!

– Да хоть сорок - это же снежники.
– Сказал как сплюнул Оттан.
– Иди давай, не мешай деду.

И отмахнулся так, мол не царское это дело, глупостями заниматься. Было мне тогда лет четырнадцать вроде. Позвал я с собой Мерика и Тарба — на тот момент ближайших товарищей.

К обеду следующего дня нашли мы отряд снежников. Напали. В первые секунды с непривычки страшновато было, но неприятель возможности горцев знал не понаслышке и быстро обратился в бегство. Шли значит убивать и грабить, а встретили трёх юнцов по дороге и сразу бежать — вот в чём смысл такого похода, где логика? Барсы горные и те умнее, могут в одиночку на караван напасть, но унюхав коренного жителя сразу прячутся. А эти? Дернуло их загнать себя в тупик — впереди и вокруг скала стеной, а сзади мы трое напираем. Вот только подход к врагам оказался узким, едва кто-то один протиснется.

Сработало правило загнанного в угол пса. Недомерки копьями ощерились в одиночку к ним не сунешься — заклюют, а вместе не протиснуться. Пат. Стоим друг на друга через проход зыркаем.

– Дай щит Тан.
– Протянул руку Тарб.

– Зачем тебе два?

– Покажу.

Тарб взял в каждую руку по круглому щиту, закрывающему бойца от пояса до плеча, разбежался, присел и кувыркнувшись проскользнул к снежникам. Его мгновенно окружили засыпав градом ударов. Образовалась свалка. Особо настойчивые с разбегу пытались запрыгнуть Тарбу на спину, но тот держался на ногах, иногда приседая, иногда чуть смещаясь в торону и быстро менял положение и наклон щитов, толкался ими, крутил.

Когда основная масса снежников отвлеклась, мы с Мериком по очереди проскочили в проход и устроили в тупике кровопролитную сечу. Поскольку свой щит я отдал Тарбу, взял в левую руку ледоруб, на всякий случай, после этого я его и стал иногда называть черепоколом.

Когда с врагами было покончено, переглянулись. Мы с Мериком — тяжело дышащие, потные, забрызганные кровью, в порезах и ссадинах, с прогнутыми в некоторых места наплечниками и наручами. Тарб — держащий два измочаленных в хлам щита. На тяжёлом латном доспехе ни единой царапины.

– Вы чего, в первый раз что-ли?

– Ага.
– Потупился я.

– Предупреждать надо.
– Тарб невозмутимо бросил разбитые щиты в кучу.
– Собираем всё железное и ходу назад, а то скоро темнеть начнёт.

По возвращении Алада окинула меня скептичным взглядом.

– Мойся, переоденься, зайди в кухню ссадины обработаю.
– Это одновременно были и ругань за содеянное, и выражение материнской заботы, и гордость за взросление.

С тех пор Тарб, Мерик и я стали закадычными друзьями, в смысле, на танцах начинали драться между собой только если оказывались последними «выжившими». Да и то, Тарб, как старший, всегда чуть-чуть поддавался.

А ещё я понял, что со щитом возится не моё. Горец я только на четверть и сил у меня меньше чем у товарищей. Зато я проворнее, мне легче увернуться чем удар держать. Теперь пользуюсь коротким и лёгким мечом выкованным так, что его и метнуть можно при случае, а от щита я и вовсе отказался, с ледорубом в левой руке бьюсь.

Звуки волынки стихли. Послышалось бульканье выливающейся из бутылки ягодной наливки. Я переступил порог барака и сразу наткнулся на Мерика.

– Явился.
– Ухватил он меня за куртку.
– Давай на улицу, разговор есть.

А сам направился вглубь барака. Я развернулся и опять переступил через порог, только теперь в обратном направлении. Сходил, называется, на танцы. Через минуту появились Тарб и тащивший его за рукав Мерик. Зацепили меня и уволокли за угол. В бараке кто-то неумело заиграл на волынке, Тарб угрожающе дёрнулся порываясь вернуться.

– Стой!
– Ухватил его за плечо Мерик.
– Ну его, а то сейчас завяжется надолго, давай после.

Тарб уныло вздохнул, но остановился скорчив угрюмую рожу, как же, от любимой забавы оторвали, изверги. Останется теперь бедолага тронувший чужую волынку без отбитой почки и вывихнутой руки — непорядок, как ни крути.

– То, что я вам сейчас расскажу, секретно.
– Заговорщицки начал Мерик.
– Тан, помнишь месяца три назад у поста поле образовалось? Его ещё потом снегом замело немного, ну ровное такое как лысина тролля?

С чего бы? Это же не я там, только вчера, у трупа из рук реликвию выковыривал и битый час в трещине провисел. В слух я, конечно, ограничился коротким:

– Ну.

– А откуда оно взялось, помнишь?

– Вылезло из громадной пропасти.

– Правильно. До меня дошли достоверные слухи, что поле покрылось длинными глубокими трещинами.
– Достоверные слухи до него дошли, как СЛУХИ могут быть достоверными интересно? Но информация верная это я уже на собственной шкуре проверил.
– Понимаете, что это значит?