Алые перья стрел
Шрифт:
И пишут ему, матросу, плотнику и боцману, со всего света друзья-моряки. Пишут просоленные штурманы и старые известные капитаны. Недавно пришло письмо от капитана Букина. В шестидесятых годах он командовал баркентиной «Меридиан», на которой они вместе с Пинаевым ходили вокруг Европы.
«Сейчас идем на Кубу, — пишет он, — а через рейс наш газовоз «Кемгус» ставят на капремонт и будут на судне монтировать два аэродинамических комплекса по сто квадратных метров каждый».
Аэродинамические комплексы — так называют современные паруса. Паруса-крылья. Не склонность к экзотике, а сама логика жизни возвращает к ним моряков. В этой логике романтика летящих парусов, жестоких ветров и трудных дорог среди волн — не красивое приложение, а неизбежная часть существования в море. Впрочем, только ли в море?…
Я знаю, что среди мальчишек, видевших картины Пинаева, растут люди, которые этих дорог не испугаются. Увидят в них не только риск и тяжелый труд, но и радость. Свое призвание. И благодаря этим картинам таких людей станет больше.
КОМАНДОРСКАЯ КАЮТА
Эти очерки в течение года печатались в журнале «Уральский следопыт». Такая вот серия юбилейных материалов. В силу журнальной специфики мне приходилось в них говорить о себе в третьем лице — как бы от имени редакции. Пусть читатели не сочтут это нескромностью. Просто такова специфика журнала.
…Мы с мамой и бабушкой выписываем ваш журнал, потому что в нем много всего интересного. Мне и бабушке особенно нравятся сказки и повести Владислава Крапивина, только в этом году вы еще ничего не напечатали. Имаме тоже они нравятся. А еще нам хочется знать про этого писателя, где он живет и как пишет свои книжки. Мама говорит, что это не так уж обязательно, но нам с бабушкой все равно интересно…
…Сегодня я прочитал начало романа «Острова и капитаны» и теперь с нетерпением жду продолжения. И еще у меня и у моей сестры такая просьба, если вам не трудно, напишите про писателя Крапивина, который сочинил этот роман и другие свои книги. А то его героев мы знаем, про него самого не знаем ничего…
…Большое Вам спасибо за наслаждение, которое испытываешь от чтения Ваших книг, которые возвращают в детство… Мне бы очень хотелось узнать о Вас больше, если это Вас, конечно, не затруднит..
Подобных писем в архивах редакции и в архивах писателя Владислава Крапивина очень много. И дело вовсе не в том, что журнал или сам Владислав Петрович делают из писательской биографии секрет. Наоборот. «Следопыт» неоднократно печатал всякую информацию о своем давнем и заслуженном авторе. Сам писатель тоже, случалось, рассказывал о себе в разных статьях, интервью и предисловиях к своим книгам. Но поколения читателей меняются быстро, а у тех, кто подрастает, все тот же интерес: хотим знать об авторе…
Читательские интересы надо удовлетворять. И в редакции возникла идея. И этой идеей редакция поделилась с писателем:
— А давайте-ка, уважаемый Владислав Петрович, пойдем навстречу подписчикам и в будущем году уделим вам в каждом номере по нескольку страниц. Организуем этакий специальный раздельчик…
Известный детский писатель отозвался со свойственной ему интеллигентностью и лаконизмом:
— С печки упали, да?
— Мы серьезно…
Да кому это надо-то?
— А вы почитайте анкеты и письма.
— Письма! Вы знаете, какие письма пойдут в ответ на это дело? Скажут, что редакция развела культ личности!
— Может, кто-то и скажет. Зато многие будут довольны. Тем, что смогут прочитать ваши ответы на свои вопросы, узнают о ваших планах, о ваших увлечениях, о всяких случаях из вашей жизни. Познакомятся с вашей точкой зрения на всякие сложные вопросы. Хоть немного проникнут в секреты писательской кухни…
— Да с какой стати?! Зачем? И почему это взбрело вам в голову именно сейчас?
— Как почему? — хором возмутилась редакция. — Да потому, что СТОЛЕТИЕ!
— Вы, что ли, совсем… переработали? Мне должно стукнуть всего шестьдесят!.. Ну, пусть не «всего», а «уже», но это же не целый век все-таки! А журналу и того меньше — сорок лет…
— А если сложить вместе! Сколько будет, а?!
Эта простая арифметическая логика неожиданно сразила заслуженного следопытского автора. Потому что как ни крути, а вся его жизнь «сплюсована» с жизнью «Уральского следопыта».
Первый номер журнала вышел весной 1958 года, а уже в начале лета студент журфака УрГУ Слава Крапивин со своим рассказом в папочке для конспектов бодро пришел в редакцию.
Увы, этот рассказ (который назывался весьма романтично — «Там, где течет Ориноко») Славе завернули. Но чтобы молодой автор не впал в полное уныние, ему сказали:
— Не падайте духом, заходите к нам… если еще что-нибудь сочините.
Слава стал заходить. Вскоре известный журналист Евгений Григорьевич Ананьев набрал для журнала группу студентов, которые должны были освещать будни и романтику трудовых деяний на стройках и заводах Урала. И Слава освещал. И понемногу начал печататься. А весной шестидесятого осуществил и заветную мечту: опубликовал в «Следопыте» рассказ (конечно, не «Ориноко», а другой). А еще через два года стал сотрудником редакции. Кстати, в той должности, которую когда-то занимала сотрудница, вернувшая ему рассказ. Тем не менее у него хватило ума больше никому это свое произведение о Южной Америке не показывать…
Далее все самое важное, что происходило в жизни начинающего писателя, становилось и редакционным событием. И неизменно отмечалось в редакции: публикация первой повести (август 1962 года); выход первой книги (конец того же года); первый юбилей — двадцатипятилетие (1963 год); вступление в Союз писателей и почти сразу за этим — шумная свадьба, в которой весь состав редакции принял самое горячее участие (лето 1964 года).
В шестьдесят пятом году Владислав Петрович из штатных работников «Следопыта» ушел: трудно стало тянуть сразу три упряжки: книжки писать, командовать набиравшим силу отрядом «Каравелла» и ежедневно ходить на работу в журнал. Но полностью избавиться от «третьей упряжки» не удалось. Куда от нее денешься, если ты и член редколлегии, и постоянный автор…