Алые перья стрел
Шрифт:
Гран-Градус. Принца нет у себя. Он в зале Государственного совета вместе с министрами ожидает ваше величество.
Король. А что случилось? Зачем собрался совет?
Гран-Градус. Этого потребовал принц.
Король. Что? Кто? Принц?! Да как он смел! Мальчишка!.. А вы куда смотрели, господин премьер-министр!
Гран-Градус. Его высочество имеет право, он наследник престола. К тому же у него была причина.
Король. Я ему покажу причину. Я его запер в комнате, а он…
Гран-Градус. Ах, ваше величество! Всегда ли вы оставались под замком, когда ваш папа Эдоардо Пятьдесят Третий, Добрейший, запирал вас в опочивальне?..
Зал Государственного совета королевства Верхняя Унутрия. За большим столом расположились министры. Белеют парики, блестят аксельбанты и эполеты. У дверей замер церемониймейстер. Только принц не вписывается в торжественную обстановку. Взъерошенный, в порванной футболке и мятых джинсах, с репьями в волосах, он нервно расхаживает по залу.
Церемониймейстер. Его величество Эдоардо Пятьдесят Четвертый, Терпеливый, король Верхней Унутрии! И его высокопревосходительство господин Лео Гран-Градус, королевский премьер-министр!
Король занимает место за столом. Премьер-министр — рядом. Принц останавливается у другого конца стола. Чувствуется, что он сдерживает негодование.
Премьер звонит в колокольчик.
Гран-Градус. Ваше величество! Господа министры! Мы собрались ввиду неприятного и чрезвычайного события. Его высочество наследный принц, правитель Нью-Ахтенбергский, герцог де Балтос де Пью де ла Картенбух Эдоардо Пуантогеннет сообщил Государственному совету Верхней Унутрии, что сегодня в три часа пополудни Министр Унутренних дел нашего королевства господин Фридрих фон Ганц-Будка совершил злодейское нападение на его особу, то есть на особу принца…
Речь премьера прерывают аханья, оханья и возмущенные восклицания.
Голоса. Какой ужас! Какое нападение! Это измена! Может быть, это недоразумение?.. Ваше высочество… Господин министр!.. Что он сделал с вами, принц?!
Принц. Он… схватил меня за ухо. И… дернул. Два раза!
Голоса. О-о-о-о… О-о-ох!.. Чудовищное злодейство!
Король (вскакивая). Эй, стража! Двенадцать гвардейцев и кузнеца с кандалами!
Ганц-Будка. Но ваше величество! Прежде, чем казнить или миловать, выслушайте меня! Ведь недаром же вас называют Терпеливым!
Король. Говорите. Но о том, чтобы миловать, не может быть и речи. У всякого терпения есть предел.
Ганц-Будка. Ваше величество, вы великий и мудрый король. Посудите сами, мог ли я узнать принца со спины, когда он вместе с другими вашими юными подданными, которые забрались в мой сад за скороспелыми яблоками… гм… несколько поспешно покидал мою усадьбу через дыру в заборе? Вы изволите видеть, что его высочество сейчас не в придворном платье. Он своей одеждой никак не отличается от других малолетних жителей столицы… И даже ухо, за которое я… несколько придержал его высочество, оно такое же, как у других детей королевства. Мог ли я подумать? Это ухо… да простит меня его высочество, даже… гм… не совсем вымытое. В точности как у любого мальчишки с городской окраины…
Среди членов Государственного совета слышится сдержанное хихиканье.
Принц. Неважно, чье это ухо! Вы забыли, что мой дед, Эдоардо Пятьдесят Третий, Добрейший, своим указом запретил взрослым хватать детей за уши, раздавать подзатыльники и вообще обижать маленьких! Это государственный закон! Атому, кто с ним спорит, грозит отсечение языка. В некоторых случаях — вместе с головой!
Ганц-Будка. Ваше высочество! Вы развиты не по годам и прекрасно знаете законы. Поэтому вам наверняка известен и закон, который оберегает собственность. В том числе и яблоки в садах жителей королевства!
Принц (в упор глядя на министра Унутренних дел). А кирпичи?
Ганц-Будка. Что… кирпичи?
Принц. Желтые…
Ганц-Б у д к а (слабым голосом). Ка… какие желтые?
Принц. Те самые, которыми вымощены дорожки в вашем саду, господин Ганц-Бабка… то есть Будка. Те, из которых построен гараж вашего нового автомобиля. Те, которыми облицован ваш фонтан. Уж очень они похожи на те, которые зимой исчезли со строительства городского бассейна для ребят. Я сегодня посмотрел, так прямо в точности такие же. Может быть, поэтому вы и не любите пускать посторонних на свой двор, господин министр?
Наступает нехорошее молчание.
Гран-Градус. Та-ак… А вы, господин Ганц-Будка, рассказывали что-то про грабителей из-за границы.
Министр Медных и Серебряных денег. Та-ак… Это был убыток на две с половиной тысячи серебряных дукатов.
Король. Та-ак… Эй, стража!
Ганц-Будка. Но ваше величество…
Король. Никаких ваших величеств. Я, конечно, терпеливый король, но… Господин Гран-Градус! В одиночную камеру его! Без права читать детективные романы и без компота на обед!
Ганц-Будка. Ваше величество! Можно хотя бы попрощаться с женой и взять с собой портативный телевизор?
Король. Попрощаться можно. А насчет телевизора номер не пройдет… Господин премьер, дайте ему с собой в темницу старый граммофон и пластинку с песней «О великая Унутрия, ты прекраснее всех стран». Может быть, этот патриотический гимн поможет скорее перевоспитаться… унутреннему жулику. А пока не перевоспитается, мы его не выпустим… Да прикажите студен-там-практикантам разобрать его гаражи и фонтаны и вернуть кирпичи на строительство бассейна.
Министр Медных и Серебряных денег. Ваше величество, а куда его сажать? Тюрьмы-то нет.
Король. Как нет?!
Министр Медных и Серебряных денег. Видите ли, ваше величество, она столько времени пустовала… Вот я и решил пустить ее под гостиницу для туристов. Они почему-то обожают ночевать в старинных казематах с решетками. А государству доход…
Король. Новое дело! Довели страну, даже тюрьмы не стало!
Министр Медных и Серебряных денег. Жили же до сих пор… Ваше величество, а может быть, его посадить в дворцовое подземелье? Там есть комнатка, где раньше хранились королевские бриллианты. Сейчас там, увы, ничего не хранится…