Альянс
Шрифт:
Только оказавшись внутри, он понял, насколько сильно продрог – холод пробрался до самых костей, сковал суставы, обездвижил мышцы и теперь рвался наружу, разрывая одревесневшую старческую плоть. Отто подковылял к батарее, положил на неё ладони и отдёрнул с улыбкой. Горячо.
– Промозглый денёк, – сказала молодая официантка, не то приветствуя, не то справляясь о погоде.
– Не бог весть что, – ответил Отто, расстёгивая плащ непослушными пальцами.
– Высушить?
– А далеко ли отсюда клиника?
– В конце улицы.
– Тогда не стоит, благодарю. Чаю, пожалуйста. – Он повесил пальто на вешалку и уселся за столик, положив перед собой блокнот.
Большая часть записей в нём никуда не годилась. Адреса, номера телефонов, рабочие пометки – всё, что могло выручить его в незнакомом городе, превратилось в синие симметричные кляксы, непроизвольно напоминая Отто тесты Роршаха. Он поймал себя на мысли, что, листая страницы, уже давно не пытался разобрать написанное, а лишь подмечал свои ассоциации. Мельница. Бабочка. Дымящийся самолёт…
Самолёт. Всего каких-то три часа назад он был уверен, что тот развалится в воздухе, когда пилоты направили его в самую гущу грозового облака. Да, с погодой творилось что-то неладное, и над океаном, и на суше. Отто представил, как землю окутывает, точно пожирает, огромная туча, и его передёрнула волна холода, пробежавшая по спине. Он перелистнул страницу и сверху очередного пятна увидел надпись: «Хамелеон». Где-то здесь раньше был написан адрес. Кто бы мог подумать, что в свои годы он примет предложение возглавить частную психиатрическую клинику в США?
Отто поглядел на свои морщинистые руки. Какой чёрт его дёрнул лететь на край света? Разменивая седьмой десяток, он привык не принимать от судьбы подарков, и вот тебе пожалуйста, как какой-то амбициозный мальчишка, оставил успешную частную практику ради высокой должности. А давно ли он был мальчишкой? Казалось, ещё вчера он садился в самолёт юнцом, и молодость пронеслась вместе с ним на всех парах сквозь этот злосчастный грозовой фронт, вынырнув в заснеженное небо Нью-Йорка изборождённой молниями морщин. Как стремительно ушло время.
Он посмотрел на улицу сквозь своё ставшее вдруг незнакомым отражение в стекле. За окном собирался туман, облизывая углы и стёкла соседних зданий, подступая к самой двери этого уютного заведения. Казалось, он вот-вот ворвётся внутрь.
– Ваш чай. – Официантка поставила перед ним чашку и небольшой керамический чайник. – Что-нибудь ещё?
– Нет, благодарю.
– Знаете, у вас очень странный акцент. Вы ведь не американец?
– Этого ещё не хватало.
– Европа?
– Не совсем…
Дверь распахнулась, и в кафе шагнул настоящий великан – ему пришлось наклониться, чтобы попасть внутрь. Стряхивая с плеч хлопья снега, лавинами слетавшие на пол, он двинулся мимо плотных рядов диванчиков, на ходу одёргивая пальто и высвобождая из складок остатки подтаявшей снежной массы. Когда он проходил мимо, Отто со своими почти двумя метрами роста почувствовал себя совсем коротышкой – до того уж незнакомец был огромен.
Официантка прервала разговор и тут же подлетела к великану.
Отто впервые как следует её разглядел: прекрасная девушка, естественная в своей красоте, без татуировок на спине, без металла в носу, без всего, что могло испортить эту естественность. А незнакомец на неё не взглянул, просто заказал кофе, игнорируя даже её бёдра, маняще покачивающиеся под шерстяными легинсами в снежинку. Отто проводил девушку взглядом. В подобные моменты ему казалось, что он не так уж и стар.
– Эй, снежинка, – крикнул какой-то парнишка, когда она проходила мимо, – что делаешь сегодня после работы?
– Таю, – ответила она, – но не в твоих ладошках.
По помещению прокатилась волна хохота и раздалась пара одобрительных возгласов – поздним посетителям явно понравилась шутка официантки.
Великан подошёл к стоящему у стойки столику, за которым сидел мужчина, одетый в тесный чёрный пиджак преуспевающего юриста. Не проронив ни слова, громила уселся на диванчик, заняв всю его ширину, и принялся расстёгивать неподатливые пуговицы песочного плаща. Пиджак не обратил на подсевшего к нему гиганта никакого внимания, точно тот уже сидел за этим столиком и просто отлучился куда-то на пару минут.
– Знаешь, в чём главная твоя проблема? – пробасил великан и сам ответил на свой вопрос: – В том, что ты слишком человечен. – Он принял кофе из рук официантки. – Благодарю. Ты носишь дорогой костюм, до блеска начищаешь туфли, часы наверняка стоят немало… Так удобнее?
Одежда его собеседника исчезла. Мужчина безразлично осмотрел себя и вновь ничего не ответил. Казалось, перемена во внешности не заставила его почувствовать себя неуютно, но сжавшиеся под столом пальцы ног дали ответ на вопрос великана.
– Вам что-нибудь ещё принести? – спросила у громилы официантка, не обращая никакого внимания на голого мужчину. Её не заинтересовали ни его неестественная жилистость, ни невероятно бледная кожа (настолько белая, что губы и соски казались бесцветными), ни даже отсутствие пупка – кожа живота незнакомца больше походила на пластик абстрактного манекена.
Он подал отрицательный знак рукой, и девушка удалилась.
– Когда ты успел забыть? Им всё равно, для них тебя не существует. Тебе не кажется, что ты начинаешь забывать своё предназначение? Всё, что от тебя требуется, Стивен, – чётко выполнять мои инструкции, вести людей, а не управлять ими. Но ты не справляешься даже с этим.