Чтение онлайн

А стал бы убийца с мозгами стрелять старику в голову?

Медленно шагая прочь от бизнес-центра, в котором помещалась контора Андрулаки, Марк погонял у себя в голове имеющиеся факты. Версия с информационным мотивом объясняла первую крупную странность этого дела – зачем убивать того, кто и так скопытится через день-другой. Всякое бывает. Старик еще мог ненадолго очухаться и перед смертью рассказать кому-то о своем замысле. Да, это вариант. Но огнестрел – огнестрел по-прежнему ни в какие ворота не лезет. Альтернативное равновесие…

Марк досадливо нахмурился. Никакого равновесия нет. Но можно предположить, что знают об этом очень немногие. Кто именно? Кому бывший в контакте со Старковым паладин мог об этом сказать? Арнису? Владу Холодному? Черт, да кому угодно. Поди пойми, что там у него в голове – Марк до сих пор не мог взять в толк, зачем ему-то было об этом рассказывать. Вот уж воистину то знание, отсутствие которого он бы прекрасно пережил.

Он обнаружил, что ноги сами поднесли его к уличному лотку с кофе и пирожками и купил бутылку изотоника, просто чтобы занять руки. Отпил глоток. На обратном движении замер.

Почему он постоянно держит в уме Йорама? Понятно почему: привык уже. Образ Йорама стал его воображаемым другом, виртуальным супер-эго, надзирателем-совестью. А ведь ему прямым текстом напомнили: паладинов было много. Как минимум первая волна, а затем еще другие.

Любой из них мог общаться с кем угодно. Помогать кому угодно. И, если так и было, то мотивы Марк будет искать до посинения, потому что никто и никогда не разберет, что там у палов на уме и зачем они делают то, что делают. Тряхнув головой, Марк отогнал неприятное воспоминание о птичке в кулаке. Добрые намерения, недобрые намерения… Один черт: для них, людей, это кончится какой-нибудь херней, уж помяните его слово.

С раздражением осознав, что время, которое он только что проверял, не отложилось у него в сознании, Марк снова посмотрел на часы. Выкинуть из головы паладинов. Оставить их неизвестной величиной и сосредоточиться на известных. Арнис или Инта.

Очевидно, Арнис. Он будет полезнее. Только, если убил все же он, и с учетом его славы… Заявиться к нему с вопросами о той самой, судьбоносной бизнес-идее Старкова будет не очень осмотрительно. К тому же…

Марк уже поднимал руку, подзывая ситикар. Бросил водителю:

– Думсдей.

К тому же, Инта его пригласила.

Он откинулся на потертую спинку, опустил веки и тут же почувствовал, как его утягивает прочь.

Марк широко распахнул глаза. Встряхнулся. Нет, друзья, так не пойдет. Это уже совсем никуда не годится: что же он теперь будет входить в поток всякий раз, как закроет глаза? Воплощенная мечта любого вислоухого, между прочим: возможность работать из любой точки мира – без гипнованн, без акупунктуры, без шлемов. То есть спасибо, конечно. Но вот конкретно сейчас он, пожалуй, просто расслабится и отдохнет – лады?

Он вновь осторожно и медленно начал смыкать веки. В момент, когда между ним и окружающим миром оставалась небольшая светлая щель, Марка с силой дернуло, перекувырнуло, протащило на собственных внутренностях и выплюнуло в поток.

Марк вскинулся на сиденье, хватая ртом воздух. Господь милосердный! Но он все еще в ситикаре, подъезжает к зонг-бару. Вечер. Пробки. Водитель покосился на него в зеркало заднего вида, но ничего не сказал: в такое время суток на Думсдей приезжали и уезжали оттуда личности самого креативного поведения. И в самом угашенном состоянии.

Опустив стекло, Марк подставил лицо под струйку влажного уличного воздуха и жадно задышал. Твою мать. Твою мать. Его же только что убили. Мать твою так!!!

Из потока его почти сразу вышвырнуло в очередную ворону, и он почти сразу понял, почему: Майя и этот ее приятель-качок заныкались в какую-то щель между постройками, причем снаружи с обеих сторон их поджидали какие-то недружелюбные парни в черном. Альтернатива опять ощущалась какой-то незнакомой, было в ней что-то иное, но Майя – это была точно Майя, хотя, кажется, что-то изменилось и в ней. Марк еще только соображал, может ли он как-то помочь, а она уже высунулась и угодила прямиком в жаркие объятья типа со стволом – мама дорогая, с настоящим стволом, Марк такие только на картинках и видел.

Он не придумал ничего лучше. Точнее, вообще как-то не успел подумать, хотя ясно, что ничем хорошим это кончиться не могло – но и о том, что ему-то, скорее всего, ничего не грозит, он не успел подумать тоже, так что последующие действия представляли собой акт чистого самопожертвования, так и запишите: да, Марк Самро и на такое способен. Он был уже очень неплох в теле вороны, и бросился на злодея в черном, и с удовольствием распорол ему щеку, и даже пару раз попал клювом по черепушке.

А потом злодей очухался и выстрелил.

Муки первых наслоений на нервную систему птицы оказались сущим ничем по сравнению с резким ее выключением. Это было как… Черт. Как смерть.

– Приехали.

Голос водителя вывел его из стопора, Марк расплатился, накинул куртку и вышел на пересечении проспекта с шумной, дерганой, словно покачивающейся улицей. Улицей – не улицей: переулком в старом центре, зажатым между двух древних торговых галерей. Темноту Думсдей там и сям прорезали огни прожекторов, светодиодных лент, фосфорных факелов тики и горящих бочек. Крошечные зонг-бары перемежались столь же тесными клубами, пабами и кофешопами – дизайн интерьера каждого такого заведения лишь самую малость поднимался над уровнем захламленной бабушкиной лоджии. Из окон и распахнутых настежь дверей водорослями вырывались ленты серого, белого и зеленоватого пара, а с ними – обрывки стриткора, люсент-рока и джагги. Узкий тротуар вибрировал от интерферирующих басов. Люди в самых идиотских костюмах, призванных подчеркнуть индивидуальность и нонконформизм владельцев, восседали на перевернутых ведрах и кабельных катушках, свешивались из оконных проемов и подпирали стены снаружи. Все жестикулировали ингаляторами, пили, орали и выпендривались почем зря.

Как правило, Думсдей оставляла впечатление места, специально предназначенного для того, чтобы спустить в унитаз все достижения духовности, накопленные обществом за последние шестьдесят лет, и этим очень Марку нравилась.

Но не сегодня.

Он замялся у перекрестка. Похоже, Майе нужна помощь. Может, вернуться к ней?

Много ли толку от вороны? Как показывает практика, когда первая неожиданность прошла, избавиться от него – дело трех секунд. А помощь ему и самому бы не помешала, потому что интуиция уже давно подсказывает, что Старков нашарил у нее в альтернативе что-то опасное – что-то такое, что не стоило бы выпускать в их мир. И теперь это «что-то» перехвачено кем-то другим, и если насчет самого Старкова еще можно было посомневаться, то этот другой – сто процентов больной ублюдок.