Алтарь Тристана
Шрифт:
– Виктор Андреевич еще жив! – напомнила Александра.
– Но думать-то о будущем надо! – возразила соседка. – Хотя решать, конечно, будет сын, эти две тут ни при чем. А забавно было наблюдать, как невестушка явилась из Парижа и выставила Нину на лестницу! С характером девушка. Не побоялась мужа одного в Париже оставить на два года! Уверена в себе, значит!
– Скажите, – решилась наконец Александра, которую каждое, прямое или косвенное упоминание об Иване выбивало из колеи. – Иван – это родной сын Виктора Андреевича? Быть может, он просто близкий родственник? Или вообще, посторонний?
– Да что вы! – воскликнула женщина, изменившись в лице. – Конечно сын! Виктор Андреевич знает, полагаю, кто ему сын, а кто нет. Голова у старика пока ясная, ничего такого я за ним не замечала! – И, так как Александра молчала, осторожно добавила после паузы: – Но может, я чего-то правда не знаю? Я ведь не так давно здесь живу… Ну, вижу их мельком, здороваюсь, а кто они там друг другу, знаю с их слов. В основном Нина со мной общалась. Виктор Андреевич давно не выходит из квартиры, с Иваном перекинулась парой слов когда-то… А из его жены вообще слова не вытянешь. Ходит, будто осиновый кол проглотила!
– Я тоже знаю совсем мало, – призналась Александра. – Но многое мне кажется странным, а кое-что совсем необъяснимым. Собственно, меня волнует лишь одно: чтобы ваш сосед не стал, в силу своей болезни, жертвой аферистов. Эта квартира… Сами понимаете, сколько она должна стоить!
– Ну, какие там аферисты! – отмахнулась соседка. – Это же все его родственники!
«Знать бы только, кто на самом деле является ему родней! Иван – не мифическое лицо, соседка видела человека, который, безусловно, казался ей сыном и называл себя таковым… Ирина, свалившаяся как снег на голову, притом, что все контакты с Иваном вдруг были потеряны, скорее всего, является частью некоей аферы… Она даже свое место работы во Франции назвала старику неправильно! Понятно только одно – тот, кого она зовет своим супругом, и тот, кто умер в младенчестве тридцать лет назад, – не одно и то же лицо…» Александра, решив не вступать в спор, напоследок обвела взглядом комнату. Лишившись возможности спросить самого хозяина, какова была действительная ценность проданных Ниной вещей, она спрашивала вещи, предметы обстановки, отвечающие немо, но красноречиво.
Старинный буфет с гранеными стеклами и резьбой, почти почерневший от наслоений лака. Кресло, так называемое вольтеровское, – сквозь истертую голубую обивку тут и там сквозила прежняя, зеленая. Книжные полки, забитые до отказа. Книги, как заметила Александра, были в основном советских годов издания. Современных и старинных было совсем немного. «По обстановке нельзя догадаться о том, владел ли он в самом деле такой ценной коллекцией, как утверждает Ирина. Коллекция могла существовать в этой квартире, вот все, что можно сказать…»
Услышав за спиной шаги, она вновь обернулась и замерла. Соседка, стоявшая на пороге комнаты, вздрогнула и, произнеся нечто невнятное, прижала руку к груди, словно запечатав там рвущиеся на волю слова.
– В чем дело? – Ирина с искаженным лицом переступила порог и огляделась, будто рассчитывая увидеть целую толпу. – Как вы сюда попали?!
– У меня же есть ключ, – несмело ответила соседка. – Мне когда-то дала Нина, на всякий случай, чтобы было кому открыть дверь, если ее нет… Хотя бы врачу…
– Но сейчас-то вы что тут делаете? – Темно-голубые глаза молодой женщины сузились и казались почти черными. – Это неслыханно… Два посторонних человека находятся в квартире… Стоило хозяину уехать в больницу! Вы поджидали, что ли?
– Я привезла нишу и не могла оставить ее в подъезде, – опомнилась Александра. Она чувствовала неловкость и говорила, против своего желания, виновато. – Везти обратно тоже невозможно, мне ее и до такси в одиночку не дотащить. Вот я и попросила об одолжении…
– Далась вам эта ниша… – Ирина почти не разжимала губ, обращаясь к незваной гостье.
Соседка, бесшумно попрощавшись, хотела было идти, но молодая женщина ее остановила:
– Ключ-то отдайте! Вы понимаете, что я не могу отвечать за сохранность здешнего имущества, когда ключи находятся у третьих лиц?
– Вообще-то, мне дала его Нина… – возразила та с обиженным видом.
– Нина здесь появится не скоро! Может быть, никогда! Так что, давайте ключ!
Ошеломленная, соседка сдалась и протянула Ирине ключ, мгновенно исчезнувший в ее кулаке. После этого она уже беспрепятственно удалилась. Когда хлопнула входная дверь, Ирина вновь повернулась к Александре, молча ожидавшей продолжения. Их взгляды встретились.
– Скажите на милость, – нарушила молчание Ирина, – почему я все время с вами сталкиваюсь? У меня уже полное впечатление, что вы за мной следите! Зачем?
– Может быть, так и есть! – Александра решила говорить начистоту. – Хотя, хочу вам напомнить, это вы в самом начале нашего знакомства просили приехать сюда и помочь ввести в заблуждение Виктора Андреевича.
Ирина сделала отрицательный жест:
– Я очень жалею об этом шаге, надо было мне догадаться, что это ловушка. Нина изобрела, чтобы доказать и уличить, – она только этим и занимается. Человек посвятил себя избавлению мира от зла, а зло – это я, конечно. Но теперь с этим покончено!
Ее обычно бледное лицо слегка разрумянилось. Женщина тяжело дышала, словно после схватки.
– Свекор сам настоял, чтобы она ушла и больше не появлялась. Пришел в себя на минутку, уже когда «скорая» ехала, увидел эту змею и велел ей убираться!
– Откуда вдруг такая ненависть? – рискнула спросить Александра. – Ведь он ей доверял.
– Иван поставил условие: он приедет, если не будет Нины! Я успела озвучить все отцу, ну, и он сразу согласился, конечно!
– То есть Нина с Иваном не увидится?
– Иван надеется, что нет! Да почему вас так волнуют наши семейные дела? Нишу я заметила, привезли, большое спасибо. Деньги я вам отдала. На этом, надеюсь, все?
– Не совсем, – ответила Александра, пытаясь говорить спокойно. – Меня беспокоит то, что в ваших семейных делах очень много построено на лжи. Беспокоиться мне, конечно, было бы не о чем, если бы все не разворачивалось вокруг больного, старого и, как я вижу, одинокого человека. К тому же обремененного некоторым имуществом.
Ирина высоко подняла брови, на ее фарфоровом, гладком лбу появились гневные морщинки: