Чтение онлайн

"Интересно знать, как из него правильно стрелять", — думала про себя девочка. Ей было страшно, и она всё ещё надеялась уладить всё без применения силы.

— Пожалуйста. Простите, но я ничего такого плохого не сделала. Я просто шла в Омикрон. — Сказала своим наивным голоском Азия — "Пока ничего плохого не сделала", — добавила она про себя.

Хоть было и страшно, но это было интригующе. Это так добавляло адреналина.

— Последнее предупреждение: именем Омикрона. Сдать оружие и сдаться добровольно.

Оглушающий голос, звучал непонятно с какой стороны. Но Азия сильно боялась подниматься, тем более после того, как прозвучали выстрелы.

"Я бы сдалась, если бы я была немножко смелее", — но сдаваться было сложно и страшно, поэтому Азия оставалась лежать на животе, на песке с широко раскинутыми ножками, чтоб ещё сильнее прижаться к песку, и держать пистолет наготове. Она больше не хотела ничего отвечать, глупо веря, что про неё забыли.

"Я создана не для перемещения ползком по пустыне", — девочке было так неудобно лежать в курточке, что она её сняла, оголив и второе плечо.

Плечи Азия старалась держать выше, чтоб не обжечь об горячий песок, светлые волосы так некстати лезли в рот, и ей приходилось их выплёвывать.

— Привет, — послышался сильный издевательский голос прямо сзади.

Азия напугано обернулась. До этого момента всё казалось затейливой игрой, всё было интересным.

За ней стоял богатырского телосложения высокий мужчина с мужественными чертами лица и мощным лбом. В руках у него был арбалет. Довольно странное оружие как для охотника пустыни Альсары.

"Я уверенна, что это какое-то глупое недоразумение", — подумала про себя девочка, но не успела сказать.

Мужчина в долю секунды, так, что Азия не успела отреагировать, выстрелил. И гарпун попал девочке прямо в ягодицу. Азия почувствовала, как остриё побило ткань джинсов. И словно огромная оса впилось в её мягкое тело.

Азия даже не сумела крикнуть, боль сковала её в движениях, слёзы покатились, но звук застрял глубоко внутри.

В следующий миг острый как скальпель метательный нож с ртутным плавающим балансом пронзил руку, в которой она сжимала пистолет. Мысль выпустить его из пальцев только секунду назад посетила Азию, но она не успела отреагировать.

Она ведь не хотела никому ничего плохого. Воздух выдавило из лёгких, и девочка не могла вдохнуть снова.

— Даже не думай что-то мне доказывать, это ничуть не ослабит мою решительность. — Надменно произнёс воин пустыни.

Азия чувствовала себя ужасно. Боль полностью пронизывала всё тело, она чувствовала себя маленькой и такой несчастной в этом огромном и таком жестоком мире. Азия, наконец, отошла от шока, но теперь её ждали новые неприятности. Рома, так звали бойца Омикрона, сильно ударил её носком ботинка в живот:

— Можешь и не стараться, у меня нет жалости к рейдерам, таким как ты.

Он ударил её ещё несколько раз. Избитая и несчастная, беспомощная и маленькая она уже не могла плакать, а только всхлипывала.

Рома взял её за шиворот и поволок куда-то. Азия была полностью в его власти.

— Я не буду вынимать гарпун, чтоб не дать тебе истечь кровью, я же не рейдер. — Рома сделал вид, что доволен собой.

Он привязал Азию к какой-то решётке прямо на солнцепёке.

Азия всё время пыталась что-то сказать, что она не хотела никому ничего плохого, что вообще оказалась здесь случайно, что это не её пистолет, но сейчас ей оставалось только тихонько всхлипывать от боли. Она не могла понять, как она, такая вооружённая, представляла такую лёгкую мишень даже для опытного бойца, каким был Рома.

Азию страшно напугал Рома, она боялась даже хныкать в его присутствии. Привязанная здесь в таком положении, бедная девочка ничего не могла сделать, чтоб помочь себе. Если бы её так и оставили, то у неё бы вообще не было шансов.

— Если такая тварь, как ты, сдохнет, я буду только счастлив. Но не надейся на лёгкую смерть, — сказал Рома, и ушёл, оставив Азию в таком плачевном положении.

"Я ведь ещё маленькая девочка, почему он со мной так", — Жалела себя Азия. От жалости к себе у неё снова навернулись слёзы.

Она уже не чувствовала боли, сзади всё словно онемело. Кисть страшно болела, а солнце беспощадно палило. Руки были переплетены сзади, и она висела на них в метре от раскалённого песка. Выбраться из такого сложного положения не представлялось возможным.

Она чувствовала, какими солёными были её слёзы и пот. Азия не могла больше сопротивляться, и сознание начало потихоньку покидать её. Она боялась заснуть, заснуть и не проснуться.

Девочка отключилась.

Пока она была в бессознательном состоянии, Рома всё же сжалился и размяк. Несколько раз проведывал свою пленную. Позже, видимо тоже из жалости, вытянул нож из раздробленной ручки и перевязал рану. Теперь она вызывала у него больше чувств, больше жалости, чем отвращения. У неё пересохли губки. Её голова перегрелась на солнце. Так что Рома, пока никто не видел, надел ей бейсболку на голову, от солнца. Сделать охлаждающий компресс — это уже верх жалостливости, которую он не мог себе позволить по отношению к врагу.

Да, именно врагу, к рейдерам. Шла война, и Рома хорошо знал, кто он и с кем воюет. Он помнил кто такие рейдеры, сколько взрывов и нападений они учинили. Скольких он собственноручно задушил, и скольких его друзей уже не стало во имя этой войны.

Несмотря на всю жалось и сожаление за содеянное с Азией, Рома видел, как она одета, как себя вела, соответственно понимал кто она. Рейдеры пользовались и не такими уловками, чтоб пробраться в город. Иногда это были старики, а иногда даже дети. Словно троянские кони они попадали в Омикрон, а потом там взрывались дома и гибли люди.

"Кроме того, у неё же было реликтовое рейдерское оружие — десерт игл, какое было только у рейдеров, я должен радоваться что сам остался жив", — успокаивал он себя.

Но совесть не успокаивалась. Когда Рома очередной раз её навещал, Азия всё ещё была без сознания, её губы пересохли и потрескались. Он взял смоченную губку и протёр ей рот. Рома всё ещё смотрел на неё как врага, но он уже понимал, что перегнул палку.

В придачу от девочки теперь ещё и неприятно пахло, сходить в туалет она иначе никак не могла.