Чтение онлайн

— Так вы, милорд, были в чужом мире! — воскликнул Пард. — Здорово!

— Это было… интересно, — улыбнулся я. — Но пришлось вернуться, и мне в этом большую помощь оказала личность обитателя чужого мира, которая жила здесь в моем теле. Когда мы вернулись каждый в свой мир, обнаружили, что вдобавок к своей памяти получили немалую часть чужой. Поэтому я о том мире знаю довольно много, и эти знания могут сослужить нам хорошую службу. Слушайте дальше. Одним нападением дело не ограничилось. Прошлой ночью в нашу спальню проникли двое убийц, которых мне самому пришлось убить. Сделать это было нелегко, потому что пришедшие за моей жизнью оказались жителями того мира, которых на убийства тренируют с детства.

— Можно вопрос, милорд? — спросил Гел и, получив мое разрешение, продолжил. — А почему напали на вас, а не на наследника или самого Повелителя?

— Хороший вопрос, — кивнул я. — Вы все знаете, какой никчемной личностью я был. Если вы, не имея права на наследство, нашли себе занятие по душе, я был лишен такой возможности. Но чужая память и перенесенные испытания сильно на меня повлияли и заставили на многое взглянуть по-другому. Я через боль поправил свое тело и занялся своими магическими способностями и образованием. Ну и в самое ближайшее время начну тренировки с мечом. Но за меня взялись не из-за того, что я сам взялся за ум. Я решил, что лучше наследника смогу противостоять убийцам, поэтому сделал все, чтобы напугать заговорщиков и переключить их внимание с брата на меня.

— Героический поступок, — с уважением сказал Гел. — Вы спасли ему жизнь.

— Спас, — согласился я. — Но если мы с вами хорошо не поработаем, то мой героизм лишь немного продлит ему жизнь. А сейчас я вам расскажу то, что должны знать только вы и больше никто.

Рассказав наемникам, чего я от них хочу сейчас и как собираюсь использовать в будущем, я их покинул и отправился к комнатам Ларга для разговора, о котором договорился с ним пару часов назад. Отец сказал обо мне старшему караула, поэтому я был тотчас же пропущен и через гостиную пошел в то помещение, где у Ларга был садик. Он там сидел в кресле и читал какую-то книгу.

— Садись, — показал он рукой на стоявшее рядом кресло. — У тебя было два вопроса?

— Начну с личного, — сказал я. — Я хочу взять в жены Адель, а для этого нужно ваше согласие. Через девять дней я должен знать всех дворян Ахрамии…

— Северянку? — с сомнением сказал он. — Ты долго думал? Хочешь, чтобы над нами смеялись?

— Принадлежность к северным семействам — это признак неполноценности? — спросил я, разозленный его словами. — Я уже знаю достаточно много, но такого не помню. Но, видимо, кто-то действительно так считает, иначе их не бросили бы одних против тварей с севера. Адель из-за этого, между прочим, стала сиротой. И мне плевать, понравится кому-нибудь такая принцесса или нет, главное, что я ее люблю. Ну а любителям посмеяться над моей женой я так разукрашу физиономии, что они у меня забудут что такое улыбка!

— Принцы не дерутся кулаками, — возразил он. — А мечом ты научишься сносно владеть еще не скоро.

— Во-первых, скоро, — в том же тоне сказал я. — А во-вторых, скажите мне, каким из наших обычаев саю запрещается защищать себя голыми руками? Не помните, ну так и я этого не помню! Завтра в памяти всплывут знания всех обычаев и священных книг, так я еще в них покопаюсь.

— Над тобой будут смеяться, — нахмурился он.

— Значит, буду не просто бить морды, а сворачивать шеи! — зло сказал я. — Умения, силы и скорости мне хватит. Когда таких весельчаков поубавится, остальные заткнутся, а там и я уже смогу работать железом!

— Неужели она так хороша в постели? — удивился он.

— Для меня она хороша во всем! — отрезал я. — И обсуждать свою любовь я ни с кем не собираюсь, даже с вами! Если я не смогу взять ее в жены в семье, пусть семья как-нибудь обходится без меня.

— Вот даже как! — он внимательно посмотрел на меня. — Да, ты заметно поглупел, значит, это действительно любовь. Никто тебе не даст уйти из семьи, разве что в семейный склеп.

— Пусть так, — сказал я, вспомнив слова Адели о северной любви. — Если не будет счастливой жизни, мне не нужно никакой. А вы здесь отбивайтесь сами, если сможете.

— Я подумаю, — сказал он. — Что у тебя было вторым вопросом?

— У меня сегодня была стычка с Гордоем… — начал я.

— Я знаю, — перебил он меня. — Гордой со мной связывался. Он мне коротко рассказал свою версию вашей встречи, а теперь рассказывай ты и со всеми подробностями.

Я послушно второй раз за сегодня подробно рассказал, кто из нас что говорил и делал.

— Ты был готов стрелять, — задумчиво сказал Ларг. — Или нет?

— Если бы он не остановился, я бы его там застрелил, — ответил я. — И его жрецов тоже. Когда с тобой обращаются, как… с вещью, причем ненужной и даже вредной… Одним словом, терять мне было нечего. Вы бы потом с ним из-за меня не сцепились. А если даже и сцепились, мне уже было бы все равно.

— Сейчас тебе будет трудно понять, — вздохнул он. — Завтра перелистай в своей памяти хотя бы священные книги. У нас вся власть сосредоточена в семье. Все еще не понял? Гордой — это мой старший брат. И у герцогов Верховные жрецы или братья, или другие, более дальние родственники. Это не значит, что мы на все смотрим одинаково, но почти по всем вопросам всегда находим то решение, которое лучше всего соответствует интересам семьи.

— А как тогда объяснить то, что он вас хотел поставить перед фактом? — спросил я. — Кто все-таки в случае несогласия должен уступить, вы или он? Неужели тот, у кого больше нахальства, или просто раньше успел?

— Ты когда-нибудь пострадаешь из-за своего языка, — нахмурился он. — Есть темы, запретные даже для настоящих принцев!

— Ну да, а здесь какой-то липовый, — горько сказал я. — Надеюсь, вы меня не станете на каждом шагу тыкать носом в мое ложное положение, а то я просто сбегу. Наберу побольше золота из казны, возьму в охапку Адель… Я ведь на это место не рвался, мне и на своем было неплохо! А сейчас я просто хочу разобраться, какая власть у вас выше: светская или духовная. Мне это необходимо знать!

— Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? — спросил он. — В книгах и в обычаях ты ничего такого не найдешь. Понимаешь, если серьезные разногласия бывают один-два раза за сотню лет, их просто никто не помнит, а ссориться чаще не позволяют наша жизнь и воспитание. Я, например, с Гордоем, по-моему, вообще никогда не ссорился. Помню, как-то уступил ему в одном пустяковом споре. А в отношении тебя он был настроен очень категорично, но тебе удалось его переубедить.

— Добрым словом и пистолетом, — сказал я непонятную ему фразу. — Гордой, кстати, был не против нашего брака и обещал Адели сам провести для нас обряд.