Чтение онлайн

— Ну а теперь, моя дорогая, — произнес он, присаживаясь на кровати у изголовья, — я хочу дать тебе кое-что выпить. И чем скорее ты это выпьешь, тем быстрее окончатся твои неприятности.

Она покачала головой, распущенные волосы упали вдоль ее лица, оттеняя своей чернотой его смертную бледность. Он собирается убить ее точно так же, как убил Эльвиру.

Она попыталась снова крикнуть, но звуки застряли у нее в горле — так силен был внушаемый им страх. Когда он поднес к ее губам серебряную чашку, она отвернула лицо.

Тогда он нагнулся над ней и вылил содержимое чашки прямо ей в горло. Она закашлялась и проглотила горьковатую, пахнущую травами и какими-то лекарствами жидкость.

Он еще немного подержал ее, пока не убедился, что она проглотила зелье до последней капли, потом отпустил ее и встал.

— Ты не родишь ублюдка, — жестоко произнес он. — Кого бы ты ни носила сейчас, к утру ты избавишься от него.

А потом, проклятая сука, ты будешь лежать подо мной день и ночь, пока» не зачнешь моего сына.

Не понимая, она уставилась на него взглядом, полным ужаса от того, что ей сейчас пришлось пережить.

— Теперь я оставлю тебя наедине с твоим воображением.

С этими словами он развязал удерживающие ее веревки, потом выпрямился, и она разглядела змеиную улыбку на его губах.

— Сомневаюсь, что тебе предстоит приятная ночь, но уверен, что наказание соответствует проступку.

Он вышел из комнаты. Она услышала, как хлопнула дверь и снаружи в замке повернулся ключ. Она осталась одна.

Милосердный Господь, что же Михаэль дал ей? Она попыталась перебороть объявший ее ужас, чтобы не лишиться способности рассуждать. Как он сказал? «Ты не родишь ублюдка».

Теперь она поняла, что за снадобье он заставил ее выпить. Нечто такое, что прерывает беременность. Должно быть, он каким-то образом узнал про их отношения с Лео. Но как? И в довершение всего она даже не знает, действительно ли беременна. Даже если она и носит в себе ребенка, то это наверняка ребенок Михаэля. Лео всегда был в этом отношении осторожен.

Она села в постели. Когда же зелье начнет действовать?

И как его действие проявится? Сама мысль о том, как некая чужеродная субстанция начала внутри ее свою разрушительную работу, была столь страшна, что черная пелена ужаса едва не затмила ее сознание, но она усилием воли заставила себя успокоиться.

Она закрыла глаза, чувствуя, как по щекам сбегают горячие слезы, и постаралась заснуть. Пусть побыстрее пройдет эта ужасная ночь.

Под утро начались судороги. Она стонала, скорчившись от боли, стараясь в то же время как-то расслабить сведенные мышцы живота. Боль была куда сильнее, чем обычно во время месячных, да и кровь текла обильнее. Внезапно она почувствовала такую слабость, что не могла пошевельнуться, не могла посмотреть, что с ней происходит.

Простыни под ней промокли от крови, слабость наваливалась волнами.

Неужели она погибнет от потери крови? Корделия открыла рот и крикнула. Она кричала еще, и еще, пока от усилий не заболело горло. Но вот в салоне послышались какие-то звуки, затем голоса и чьи-то шаги. Ручка двери повернулась, но замок не позволил двери открыться. Она снова закричала.

Дверь гардеробной открылась, и в комнату вошел Михаэль.

— Прекрати мяукать, сука!

Он подошел и отбросил в сторону одеяло, с отвращением глядя на лужу крови, в которой лежала Корделия. Потом перевел взгляд на ее лицо и спокойным тоном довольно произнес:

— Теперь ты не родишь ублюдка.

Сил у Корделии почти не осталось, но она снова вскрикнула. Это было единственное, что она еще могла делать. В голосе ее звучали боль, ужас и ненависть.

Михаэль снова посмотрел на красную лужу. В его планы не входило, чтобы она умерла от потери крови. Он открыл дверь в салон и крикнул:

— Брион, сходите за лекарем!

Корделия приподнялась, опираясь на локоть. Не спуская с него запавших глаз, она сказала:

— Если вы не хотите, чтобы я умерла, пошлите за Матильдой. — Она произнесла это медленно, через силу, с трудом выдавливая из себя слова. — Матильда знает, как остановить это. — И снова упала в постель.

Михаэль колебался. Он совсем не хотел, чтобы она умерла. Он хотел лишь проучить ее. Наказать. Вырвать из нее ту жизнь, которая не была его собственной кровью и плотью. И он еще не довел до конца весь свой замысел.

— Где она?

Даже в таком состоянии Корделия понимала, что, раскрывая местопребывание Матильды, она может поставить под угрозу все их планы, но не хотела умирать. Ведь только Матильда могла ей помочь. Возможно, Михаэль проделал все это только для того, чтобы вырвать у нее адрес Матильды, но она должна была пойти на риск.

— В городке. В меблированных комнатах «Голубой кабан».

Новый приступ боли заставил ее закрыть глаза.

Когда она снова открыла их, то первым делом увидела лицо Матильды, и слезы ручьем хлынули у нее из глаз.

Матильда наклонилась и поцеловала ее.

— Все хорошо, моя крошка. Все хорошо.

— Я умру?

— Нет, Господь с тобой. — Она улыбнулась, но эта улыбка не смогла стереть угрюмость, сквозившую в ее взгляде. — Кровотечение почти остановилось.

— Но как?..

— О, у меня свои методы, дитя мое. Лучше сядь и выпей вот это.

С этими словами она просунула руку под спину Корделии и усадила ее в постели.

Теперь под ней были чистые хрустящие простыни, новая ночная рубашка свежевыглажена. Ничто в комнате не напоминало о боли и кровавом ужасе этой ночи. Разве что красная жидкость, чашку с которой Матильда поднесла к ее губам.

— Что это такое? — С инстинктивной гримасой на лице Она попыталась оттолкнуть ее от себя.

— Выпей все до дна. Тебе надо восстановить силы.

— Это кровь? — Она с отвращением на лице посмотрела на свою няню.