Чтение онлайн

Вся надежда, растущая внутри меня, засохла. Если моя мать, или мой отец, или друзья были все еще живы, они бы ждали нашего прибытия у дверей.

Мне следовало лучше знать, чем думать, что-то, что случилось с Амаром - что бы это ни было - могло случиться снова.

– Меня зовут Дэвид. Как Зои, наверное, вам уже сообщила, я лидер Бюро Генетического Благосостояния. Я сделаю все, что смогу, чтобы все объяснить, - говорит Дэвид.

– Первая вещь, которую вам нужно знать - это то, что информация, которую вам дала Эдит Приор, правдива только частично.

На имени "Приор" его взгляд останавливается на мне.

Мое тело трясется от нетерпения - с тех пор как я увидела то видео, я отчаянно ждала ответов, и я собираюсь получить их.

– Она предоставила вам лишь столько информации, сколько вам было необходимо для достижения целей наших экспериментов, - говорит Дэвид.
– И, как и во многих случаях, это означало упрощение, опускание и даже откровенную ложь. Теперь, когда вы здесь, нет необходимости ни в одной из этих вещей.

– Вы все говорите об "экспериментах", - говорит Тобиас.
– Что это за эксперименты?

– Да, что ж, я шел к этому, - Дэвид смотрит на Амара.
– С чего они начали, когда объясняли это тебе?

– Неважно, с чего начинать. Ты не сможешь сделать это проще для принятия, - говорит Амар, теребя кутикулы.

Дэвид мгновение раздумывает, потом прочищает горло.

– Давным-давно правительство Соединенных Штатов-

– Соединенных чего?
– спрашивает Юрайа.

– Это страна, - говорит Амар.

– Огромная. Она имеет конкретные границы и собственный руководящий орган, и мы находимся в середине этого прямо сейчас.

– Можем поговорить об этом позже. Продолжайте, сэр.

Дэвид прижимает палец к ладони и массирует руку, явно смущенный всеми перебиваниями.

Он снова начинает:

– Пару столетий назад правительство этой страны заинтересовалось в соблюдении определенного желательного поведения у своих граждан. Были исследования, которые указывали на то, что насильственные тенденции можно частично отнести к генам человека - ген под названием "ген убийства" был первым из них, но их было довольно много, генетические предрасположенности к трусости, нечестности, низкому интеллекту -

все качества, другими словами, что в конечном итоге способствовали сломанному обществу.

Нас учили, что фракции были сформированы для того, чтобы решить проблему, проблему наших поврежденных сущностей. Очевидно, люди, которых описывает Дэвид, кем бы они ни были, тоже верили в эту проблему.

Я так мало знаю о генетике - только то, что я вижу передающимся от родителя к ребенку, в своем лице и лицах друзей. Я не могу представить выделение гена убийства, трусости или нечестности. Эти вещи кажутся слишком туманными, чтобы иметь конкретное расположение в теле человека. Но я не ученый.

– Само собой, существует довольно много факторов, определяющих личность, включая воспитание и опыт, - продолжает Дэвид.
– но, несмотря на мир и процветание, которые царили в этой стране в течение почти столетия, нашим предкам казалось выгодным уменьшить риск появления этих нежелательных качеств в нашем населении путем их исправления. Другими словами, путем редактирования человечества. Так и появился эксперимент генетических манипуляций. Проявление занимает несколько поколений для любого вида генетических манипуляций, но люди были отобраны из общего населения в больших количествах, в соответствии с их фонами или поведением, и им дали возможность сделать подарок будущим поколениям, генетические изменения, которые сделали бы их потомков немного лучше.

Я оглядываюсь на остальных. Рот Питера сморщен с презрением. Калеб хмурится. Рот Кары открыт, как будто она жаждет ответов и намерена съесть их из воздуха. Кристина просто выглядит скептически, приподняв одну бровь, и Тобиас смотрит на свои ботинки.

Я чувствую, словно не слышу ничего нового - только ту же философию, породившую фракции, заставляющую людей манипулировать их генами вместо разделения на группы.

Я понимаю это.

В каком-то смысле я даже согласна с этим. Но я не знаю, как это относится к нам здесь и сейчас.

– Но когда генетические манипуляции начали вступать в силу, изменения имели катастрофические последствия. Как оказалось, попытка привела не к улучшению генов, а к их повреждению, - говорит Дэвид.

– Заберите у кого-то страх, низкий интеллект или нечестность...и вы заберете их сострадание. Заберите чью-то агрессию и вы заберете их мотивацию или их способность защищать себя. Заберите их эгоизм и вы заберете их чувство самосохранения. Если вы задумаетесь, я уверен, что вы поймете, о чем я.

В своей голове я помечаю галочкой каждое качество, когда он говорит о нем: страх, низкий интеллект, нечестность, агрессия, эгоизм. Он говорит о фракциях.

И он прав, говоря, что каждая фракция теряет что-то, когда приобретает силу: Бесстрашные, храбрые, но жестокие; Эрудиты, умные, но тщеславные; Дружелюбные, мирные, но пассивные; Искренние, честные, но неосмотрительные; Отреченные, самоотверженные, но сухие.

– Человечество никогда не было совершенным, но генетические изменения сделали его гораздо хуже, чем оно когда-либо было.

– Это проявило себя в том, что мы называем Войной Чистоты. Гражданская война, которую вели те, чьи гены были повреждены, против правительства и всех с чистыми генами. Война Чистоты вызвала уровень разрушений, никогда прежде не виданный на Американской земле, уничтоживший почти половину населения страны.

– Покажите визуальное изображение, - говорит один из людей за столом в комнате контроля. Карта появляется на экране над головой Дэвида.

Ее форма мне незнакома, так что я не уверена в том, что она должна из себя представлять, но она покрыта пятнами розового, красного и темно-малинового цветов.