Аллигат
Шрифт:
Я всё понимала: кто-то специально подстроил мой приход, и от этого было больнее вдвойне. Если бы я смогла понять, чего хотят интриганы — убрать с дороги Герарда или меня — мне стало бы легче. Мы бы нашли решение проблемы.
Муж, видя, что я молчу и не сопротивляюсь, успокоился. Он не остался у короля и крепко держал меня под локоть, будто я собиралась сбежать. Всю дорогу до дома мы молчали, и меня душили слёзы. Я, как дура, бросилась в палатинат, чтобы, если потребуется, умереть рядом с ним, а что получила взамен?
Он солгал королю. Почему?
Я никогда не думала, что мне будет так невыносимо больно.
Я уже успела забыть, что такое недоверие и недомолвки. Меня распирало от желания вывалить на него все свои сомнения и открыто обвинить в измене, пусть ничем не подкреплённой. Хотелось его уязвить, сделать больно, как сейчас было больно мне.
Когда мы поднимались на крыльцо, я спросила его, зачем он солгал Генриху. Он промолчал.
Впервые за много лет мы спали отдельно, а рано утром он пришёл ко мне и сказал: «Таша, ты никуда не уедешь». Убедившись, что я его слышу, он ушёл, оставив меня со моими сомнениями.
Как хорошо он меня знает! Я всю ночь не спала. Я хотела забрать детей и уехать к сестре. Оттуда поехать в Бригах и спуститься в этот чёртов подвал. Постоять у решётки и вернуть утраченное равновесие.
Только там я понимала, где моё истинное место. Там, где дети. Их я не могла забрать с собой, а жизни без них не представляла. Они намертво приковали меня к этому времени. Да и свой выбор я сделала давно. Если бы в моей жизни не стало Герарда, я бы смогла это пережить. Тяжело, болезненно, но пережила бы, смирилась. А вот без детей…
Так уже было, когда ушёл Шамси.
Я помню, как стояла у решётки, зарёванная и опустошённая, бессмысленно глядя на ступеньки, обнажающиеся от чёрной воды, быстро уходящей в никуда. Я видела мокрую крысу, прыгающую по этим ступенькам с большой рыбиной в пасти, и её вид впервые не вызвал во мне брезгливости.
Уход эксиленца стал для меня неожиданным минутным прозрением, когда мне показалось, что я выбрала не того мужчину. И его уход я пережила тяжело. Часто вспоминаю о нём и гадаю, что с ним стало в новом для него мире? Жив ли он? Нашёл ли то, что искал? Вернётся ли? Ведь Яробор смог вернуться, значит, и Шамси сможет. Он бы в два счёта разогнал тучи, которые нависли над моей семьёй. Он бы нашёл интриганов.
Мне хочется, чтобы он вернулся».
Читать дальше Ольга уже не могла. Резь в глазах усилилась. Через призму слёз буквы — и так едва различимые — слились в сплошной размытый голубой поток. Он закручивался в спираль, беснуясь и издеваясь.
Она сняла нагар со свечей и закинула в камин два последних полена. Налив на руку воды из кувшина, побрызгала на лицо, омыла уставшие глаза. Набросила на зябнущие плечи шаль и вернулась к пюпитру. Вертела в руках обёртку от шоколада и подавленность пфальцграфини передавалась ей. Она будто видела женщину перед собой, чувствовала её сомнения, боль.
— Шэйла?
От неожиданности Ольга вздрогнула. В библиотеку вошёл граф Малгри.
Глава 24
Он был в расстёгнутом коротком пальто из тяжёлой ткани, а в руках держал толстую потёртую кожаную папку. Несмотря на усталость, сквозившую в его движениях, растрёпанные волосы и небрежно обмотанный вокруг шеи клетчатый шарф, мужчина, на удивление, выглядел элегантно.
— Я подумал, что Траффорд забыл погасить свечи, — прошёл он к столу и бросил на него папку. Тяжело вздохнув и сев на стул, сфокусировал взгляд на красной упаковке в руках виконтессы.
— Вы снова куда-то ездили? — спросила она. Поспешно отыскав среди страниц фолианта «конверт», вложила в него обёртку от шоколада и закрыла аллигат. Сегодня она уже всё равно ничего не сможет прочитать.
Мартин с лёгким удивлением посмотрел на женщину. Она пояснила:
— Я видела Феликса и думала, что вы давно дома.
— А-а, нет, — качнул он головой, всё ещё глядя на её руки. — Феликс приезжал, чтобы забрать кое-какие недостающие бумаги. Я вернулся только что. А ты… — он смотрел, как она убирает рукопись в нишу. Обратил внимание на её припухшие глаза и сведённые к переносице брови. — Скоро утро. Почему ты не в постели?
— Я засиделась, — спрятала глаза Ольга и суетливо закрыла ставни. Спешила поскорее уйти, не зная, как отнесётся мужчина к её вторжению на его личную территорию и вмешательство в его тайну без разрешения.
— Ты читала рукопись?
Ольга не была готова говорить на эту тему — граф застал её врасплох. Ей необходима тишина, чтобы сосредоточиться, нужно время, чтобы спокойно всё обдумать и привести мысли в порядок.
— Пыталась. Вы были правы, книга очень трудно читается. Вы, наверное, хотите есть? Вам принести? — она готова была пойти и найти кухню, не имея понятия, где та находится, только бы поскорее уйти из библиотеки.
— Не беспокойся, милая, — улыбнулся его сиятельство. — Мисс Топси позаботится об этом.
Он снял пальто и шарф, бросил их на спинку стула. Поправил упавшие на лицо волосы. Вплотную подошёл к Ольге и вдруг спросил:
— Про подвал уже прочитала?
Она подняла на него слезящиеся глаза. Неужели так заметно, что она чем-то озадачена?
— Нет.
— Ты видела упаковку от шоколада. Что скажешь?
Она пожала плечами, а он поймал её взгляд и уже не отпускал:
— Ничего? Тебе ничего не показалось странным?
— Ну… — какого ответа он от неё ждёт? Что она должна сказать, чтобы он перестал на неё смотреть с подозрением?
— Шэйла, до какого места ты прочитала рукопись?
— Милорд, давайте поговорим об этом завтра. Я очень устала.
— Ответь, Шэйла. Это же так просто.
— Как пфальцграфиня пришла в палатинат, — задержала дыхание Ольга. Ей казалось, что гулкий стук её сердца слышен в коридоре.
Мужчина продолжал испытующе смотреть на женщину сверху вниз:
— Знаешь, сколько времени я потратил, чтобы перевести тот кусок, который ты прочитала за… сколько? За вечер, за пару часов?