Чтение онлайн

Мужчина взглянул на женщину рядом и хоть, и продолжал вежливо улыбаться, но сквозившее в мыслях пренебрежение и даже презрение, не дали девушке обмануться. Тут она могла сказать точно, что Геннадьевне с ним не обломится.

Пока её подчиненная без умолку треща и норовя ненароком коснуться Безменова то монументальным бедром, то не менее монументальным бюстом, Алиса внимательно разглядывала нового зама по финансам.

Высокий, без намёка на пивной живот, которым так грешат мужчины к сорока годам, мужчина явно занимался спортом.

“Интересно, каким? – подумала Алиса. – Одет в дорогой костюм, рубашка оттутюжена. По анкете разведён, живёт один. Хм, кто их гладит: сам, мама или домработница?

Голубоглазый…”

Алису голубоглазые привлекали, вот только чувствовалась в поведении Безменова какая-то натяжка. Словно что-то не давало ему полностью расслабиться, держа в напряжении. Впрочем, он только устроился на новую работу. Вполне возможно, что сознательно не дает себе слабины, пока выстраивает взаимоотношение с новыми коллегами.

Он уже вышел, ведомый Геннадьевной, из кабинета, а Алиса всё никак не могла выкинуть его из головы.

– Ну что, Игорюш, с должностной ознакомился, желания сбежать не появилось? – Заулыбавшись, директор поднялся из-за стола навстречу зашедшему в кабинет Безменову.

– Ну что вы, Павел Петрович, готов взвалить на себя любую ношу, – тоже с улыбкой ответил тот.

Сазонов крепко пожал протянутую руку, коснувшись плеча, почти насильно усадил в стоявшее чуть в стороне кресло подле журнального столика, сам сел в соседнее, позвал:

– Полиночка, зайди.

Появившейся в дверях секретарше распорядился:

– Принеси-ка нам… – он повернулся к новоиспечённому заму, – Игорёк, ты чего пьёшь, чай, кофе?

– Я бы кофе, – мужчина повернулся к девушке, внимательно слушавшей обоих руководителей, – если можно, Американо.

Та кивнула. – Сделаем, Игорь Владимирович, – повернулась к директору, – а вам, Павел Петрович?

– Чайку, Полиночка, чайку.

Отпустив секретаршу, он снова довольно посмотрел на Безменова, пробасил:

– Ты Игорь, молодец, я всегда отцу твоему говорил, что с тебя толк будет. Правильно что в кадетку не пошел, не послушал его. Там, конечно, на глаза слугам дворянского рода попасться шанс выше, и к роду какому-то в услужение прибиться, но без дара, даже самого мизерного, лучше туда не соваться. Слугой не станешь, а челядью… ну, ты моё мнение знаешь, я лучше здесь директором предприятия буду, сам по себе, чем каждый день пинки да тычки терпеть.

– Дядя Паша, – в отсутствии посторонних, по свойски обратился, с хитринкой в голосе, Безменов, – так ведь предприятие-то тоже не само по себе. Собственность рода Вяземских, насколько помню.

– И что? – ответил, ничуть не обидевшись на такую фамильярность Сазонов, – покуда мы исправно прибыль приносим, я не то что собственника, даже слуг его не вижу. Да им и резона нет к нам ездить. Отчетность вся в порядке, всё кристально чисто, ни арбитражей, ни штрафов, с налоговой полное взаимопонимание. Ну да твоё хозяйство, сам всё увидишь. Вот и получаюсь я вроде как и с хозяином, а вроде как и сам по себе. В общем скоро сам всё поймёшь.

Тут секретарша принесла заказанные кофе и чай.

Пригубив американо, Безменов кивнул:

– Неплохо.

– Что, понравилось? – отметил директор, – кофемашину недавно взяли, я сам не разбираюсь, но Полина выбрала, сказала что хорошая.

– Вполне, – улыбнулся мужчина, затем спросил, – а эта начальница кадров, Алиса Сергеевна, давно у тебя?

– Что, понравилась? – прищурился Сазонов.

– Да нет, – поднял ладони, словно сдаваясь, в шутку, Безменов, – просто интересуюсь.

– Ну и зря, девка хорошая. Я бы и сам, ух, будь помоложе, – директор мечтательно вздохнул, но затем спохватился, – в общем смотри, ты парень неженатый, она тоже, так что, как и что – сугубо ваше дело. Главное, – тут Сазонов построжел, – не вздумай обидеть, она тут на своём месте. Чутье у неё на кандидатов. Пару раз в обход её рекомендаций брал, пожалел. Не поверишь, иногда одного взгляда на человека хватает. Начинаешь потом выяснять, и правда, человечек-то гаденький оказывается. Прямо магия.

Сазонов засмеялся, Безменов тоже, но как-то напряженно. Затем спросил:

– Павел Петрович, а она точно не из этих?

– Да ну, – махнул рукой директор, – с самой обычной семьи. Школа, институт, восемь лет трудового стажа. Будь у неё дар, сидела бы она тут с простолюдинами?

– Ну да, – согласился зам и, замолчав, вновь поднёс кружку к губам.

Жизнь Алису не баловала. Двое старших братьев и сестра, отец электрик, мать домохозяйка. Понятно, что денег в достатке не было никогда. Даже район, где они жили никак иначе как “Зажопье” назвать было нельзя. Наркоманы, алкаши, маргиналы и люмпены всех мастей. Шприцы у подъезда, выброшенные из окон бутылки и презервативы, иногда трупы, которых находили утром, и только днём куда-то увозили, всё это составляло ту реальность в которой девушке приходилось жить.

И всё-таки она могла сказать, что её детство было счастливым. Семья была дружной, отец – крепкий рукастый мужчина, несмотря на все тяготы и невзгоды не озлобился, не спился, а мать не превратилась в задёрганую визгливую истеричку. Детей своих они действительно любили.

А ещё, лет с шести, Алиса начала чувствовать эмоции и желания окружающих людей. И это происходило так естественно, что в первый раз, “услышав” тепло и ласку идущие от матери, она ничуть не удивилась, восприняв как должное. Ну а потом желания поделиться с кем-то своими умениями у неё тем более не появилось, ведь это стало её тайным оружием.

Она всегда распознавала, когда шкодливые братья пытались устроить какую-то каверзу, подшутить или обмануть. Со временем эти чувства только усиливались. Несколько раз, уже подростком, это спасало её от самых натуральных маньяков. От их липких, жадных, похотливых желаний, Алису буквально передёргивало, бросая в холодный пот, и она вовремя успевала убежать или спрятаться. Один раз это чувство было настолько сильным, настолько нестерпимо было желание неизвестного в черной куртке с глубоко надвинутым на голову капюшоном, что девочка буквально увидела себя в его мыслях, как он грубо срывает с неё одежду, насилует и убивает, втыкая нож снова и снова, а затем прочитала и мысль, полную ненависти и ругательств. Тогда у неё произошел самый натуральный прорыв. Хоть она и просидела после этого неделю безвылазно дома, боясь даже подойти к окну, но с тех пор могла не просто ощущать эмоции, но даже видеть и слышать мысли людей которые лежали на поверхности их сознания.