Чтение онлайн

Шлепая кроссовками по лужам, Юджин размышляла о своих пациентах. Что будет с ее практикой, думала она, когда станет известно, что ее подозревают в убийстве Петтиджона? Как поведут себя ее больные? Изменит ли это их мнение о ней?

Разумеется, изменит, ответила она себе. Довольно глупо было надеяться, что все останется как прежде. Вряд ли ее пациенты отнесутся равнодушно к тому, что их лечащий врач оказался в самом центре скандала, связанного с расследованием убийства. Пожалуй, нужно уже завтра направить их к другим врачам, чтобы лечение не прерывалось, даже если случится непредвиденное. Например, если ее возьмут под стражу, а судья откажется выпустить се под залог.

С другой стороны, с какой-то странной отрешенностью подумала Юджин, поиск врачей, которые продолжали бы лечение, это уже не ее проблема. Когда ее пациенты узнают, что их психотерапевт обвиняется в убийстве, они, скорее всего, покинут ее сами.

Пробегая мимо автомобиля, припаркованного у тротуара неподалеку от ее дома, Юджин заметила, что стекла его запотели. Кто-то был внутри. Еще через несколько шагов она услышала и негромкое урчание работающего на холостых оборотах мотора, хотя ни подфарники, ни габаритные огни не были включены.

Только пробежав еще двадцать ярдов или около того, Юджин разрешила себе обернуться. На ее глазах автомобиль включил подфарники и отъехал, почти сразу скрывшись за утлом улицы, которую она только что пересекла.

Это пустяки, убеждала она себя. Просто совпадение. Но в это не очень-то верилось. Неужели кто-то следит за ней?

Например, полиция. Смайлоу ничего не стоило отправить своих людей присматривать за непокорной мисс Кэрти. Интересно, так всегда делается или у Смайлоу были какие-то свои соображения?

Кроме полиции, за ней мог следить и Бобби, который наверняка боялся, как бы она не исчезла с его деньгами. Правда, машина, которую она только что видела, не была его «Мерседесом» с откидным верхом, но Бобби умел быть изобретательным, особенно когда речь шла о его интересах.

Существовала и еще одна возможность, возможность куда более страшная. Юджин даже думать об этом не хотелось, хотя она и понимала, что это было бы непростительной глупостью. Ведь следить за ней мог и убийца Петтиджона, который – узнав, что ее видели неподалеку от места преступления, – мог вообразить, будто и она заметила что-то, что могло представлять опасность лично для него.

Подумав об этом, Юджин вздрогнула, но не потому, что боялась смерти, хотя эта мысль тоже приходила ей в голову. Все дело было в том, что она больше не могла распоряжаться собственной жизнью, и это было страшнее всего. В каком-то смысле это обстоятельство было для нее важнее всего.

Двадцать лет прошло с тех пор, как Юджин поклялась себе, что никогда не отдаст свою жизнь в чужие руки и не позволит никому распоряжаться ею. Двадцать лет ей понадобилось, чтобы убедить себя в том, что она наконец сумела сбросить с себя последние путы и может сама определять свое будущее.

Но тут появился Бобби, и все снова полетело вверх тормашками. Огромное количество людей, о существовании которых еще неделю назад она даже не подозревала, определяли теперь ее судьбу, и она была бессильна что-либо изменить.

После получасовой пробежки Юджин вернулась домой. Поднявшись на террасу, она первым делом заглянула в прачечную и, стащив с себя насквозь промокшую спортивную форму, завернулась в банную простыню.

Всю свою взрослую жизнь она прожила одна, и возвращаться в пустой дом ей было не привыкать. Одиночество… С ним она тоже свыклась, хотя по временам оно по-настоящему пугало ее. Юджин старалась выработать в себе силу воли и твердый характер, чтобы противостоять длинным пустым уик-эндам и праздникам, когда даже компания хороших друзей не могла заменить ей отсутствия семьи. Но даже сидя вечерами у пылающего камина в уютном кресле восемнадцатого века, она продолжала ощущать свое безнадежное одиночество, и если по ночам Юджин частенько вскакивала на постели и всматривалась во тьму, то вовсе не потому, что ей слышались подозрительные шорохи. То, что будило ее, носило совсем другое название. Тишина одинокого дома и страх, что придется оставаться одной до конца жизни, – вот были имена демонов, которые терзали ее, не давая спать по ночам.

Сегодня, однако, Юджин чувствовала себя несколько иначе. Какое-то смутное беспокойство, легкая тревога овладевали ею, однако она старалась не поддаваться им. Погасив свет на первом этаже, Юджин стала подниматься наверх. Старые деревянные ступеньки негромко поскрипывали под ее ногами, и хотя она всегда любила этот домашний звук, сейчас он только раздражал ее, заглушая другие, гораздо более тихие звуки, которые ловил ее напряженный слух.

Но вот лестница осталась позади, и Юджин ненадолго остановилась на верхней площадке, чтобы перевести дух. Внизу было тихо и темно, и она снова попыталась убедить себя в том, что у нее просто разыгрались нервы.

Должно быть, это дождь во всем виноват, решила она, продвигаясь по коридору к своей спальне. После нескольких дней удушающей жары обрушившийся на город тропический ливень не мог, как и всякая резкая перемена, не вселять тревоги. Потоки воды, грохотавшие по крыше, хлеставшие по стеклам и бурлившие в водостоках, отнюдь не способствовали успокоению, и душа ее находилась в смятении и бунтовала вместе со стихией.

Остановившись в дверях спальни, Юджин посмотрела в окно. Пышная гардения, росшая в большом глиняном горшке внизу, наклонилась на одну сторону и практически плавала в грязно-бурой жиже, в которую превратилась размытая земля. Небольшой фонтан в центре сада был переполнен, а все дорожки засыпаны сбитыми с деревьев белыми и розовыми лепестками. Водоотводные канавки вышли из берегов, и дождевая вода подмывала кусты роз и клумбы с камелиями.

«Ну просто всемирный потоп», – подумала Юджин и решительно вошла в спальню, заперев за собой дверь. Шум дождя сразу стал тише, и она снова поежилась. Такой ливень был способен поселить тревогу в одинокой душе. К счастью, он не сопровождался грозой, однако, возможно, именно от этого обрушивающиеся на землю каскады воды рождали ощущение вселенской катастрофы.

Отогнав от себя тревожные мысли, Юджин прошла в душ. Повесив махровую простыню на латунную решетку, она повернула кран в ванной, чтобы слить застоявшуюся в трубах воду, а сама стала чистить зубы. Выпрямляясь, она заметила в зеркале над раковиной какой-то силуэт и резко обернулась.

Это был всего лишь ее купальный халат, висевший на крючке возле двери.

Ощущая в коленях противную слабость, Юджин облокотилась на раковину и приказала себе успокоиться. Определенно, с ней творилось что-то из ряда вон выходящее. Еще никогда она не реагировала так резко на воображаемые опасности. Что же случилось с нею сегодня?

«Бобби, – решила она наконец. – Во всем виноват этот мерзавец!»

Но прошло совсем немного времени, и она даже улыбнулась, подумав о том, что ее слабость не была на самом деле такой уж необъяснимой. Юджин сама не раз рекомендовала пациентам не стараться справиться с собой, а напротив – разрядиться, проявить свою реакцию непосредственно и бурно. Что должен испытывать человек, чей с трудом созданный и тщательно оберегаемый мир начал трещать по швам и рушиться? Гнев, ярость, растерянность, детский страх, подступающую панику. Как видно, этот закон распространялся и на нее, иначе бы она не приняла халат за притаившееся чудовище.