Алхимик
Шрифт:
— Я проведу вас наверх.
Жестом охранник показал, чтобы они прошли турникет, а затем через атриум провел к сдвоенным лифтам. Когда он сунул карточку в щель, двери ближайшего лифта немедленно и практически беззвучно разошлись. Монти сочла почти полное отсутствие звуков слегка обескураживающим и вошла в кабину лифта, устланного толстым ковром и с зеркалами по стенкам. Она не без удивления отметила, что тут нет панели управления.
Охранник вежливо пропустил ее отца, вошел сам, посмотрел наверх и коротко кивнул. Створки начали бесшумно сдвигаться. Монти проследила за направлением его взгляда — к маленькому стеклянному сенсору над дверью, но, как она поняла, это был не сенсор, а объектив.
Через несколько мгновений охранник проводил их с отцом в роскошную приемную. В ней по стенам тянулись пилястры, висели гравюры, представлявшие разное сочетание оттенков серого; у Монти создалось впечатление, что она попала на съемочную площадку, где будет сниматься заключительная сцена «Космической одиссеи-2001».
В центре помещения за столом, который выглядел как отдельный островок, сидела элегантная брюнетка тридцати с небольшим лет. Она приняла гостей у удалившегося охранника и вежливо, хотя и несколько заученно, сказала:
— Добрый день! Будьте любезны присесть. Сэр Нейл сейчас выйдет к вам.
«Ну и место!» — подумала Монти, располагаясь на софе серой кожи. Осмотревшись, она отметила на стенах несколько больших абстрактных картин кисти художников, которых, как ей показалось, она должна знать. Картины были не в ее вкусе, но она не могла не признать, что, вне всяких сомнений, они представляли собой продуманные корпоративные инвестиции. Она невольно сравнила этот дворец с их собственными помещениями. В Лаборатории Баннермана не было даже приемной: посетителям приходилось неловко пристраиваться между столами в бухгалтерии, а снимали обувь они в помещении лишь чуть больше чулана.
Господи, сколько же сюда вбухано денег!Монти бросила взгляд на отца, пытаясь понять, о чем же он сейчас думает. «Не упусти шанс, папа, — подумала она. — Пожалуйста».
В желудке у нее словно порхали бабочки; она отнюдь не нервничала перед встречей с сэром Нейлом Рорке, но боялась, что ее непредсказуемый отец выскажет отвращение к показной роскоши этого места и шумно покинет его. Он уже озирался с мрачным выражением на лице.
— Ты заметила — тут нет ничего, что говорило бы о компании, как таковой? Будь у меня столько места, я бы, черт побери, использовал его, чтобы показать хоть часть своей продукции.
Он произнес это с добродушным юмором. «Вот и оставайся таким, — с лихорадочным напряжением подумала она. — По крайней мере, пока не получишь предложение от них!»
Она посмотрела на брюнетку, которая печатала на клавиатуре компьютера. Монти подумала, что монитор перед ней может показывать внутренность лифта и не она ли контролирует его. И тут в дальнем конце помещения открылась дверь, в которой появилась безошибочно узнаваемая фигура сэра Нейла Рорке.
— Доктор Баннерман! Мисс Баннерман! До чего приятно видеть вас!
Он приветствовал их с веселым дружелюбием, у него был баритон теплой окраски, с привычными интонациями оратора, выступающего во время званого обеда. Облаченный в великолепно скроенный костюм в тонкую белую полоску, с густой копной вьющихся рыжеватых волос, он был необыкновенно элегантен. На лице лежала венозная сетка, рисунок которой говорил об обеденных залах, украшенных дубовыми панелями, о прекрасных винах и погруженности владельца в биржевые курсы. Тем не менее у него был вид добродушного дядюшки. В эти первые мгновения Монти пришлось сделать усилие, чтобы собраться и не забывать, что она находится в присутствии одного из самых могущественных в мире капитанов индустрии.
Он протянул руку, которая оказалась большой и розовой. Монти пожала ее и слегка удивилась крепости хватки, твердой как сталь. В то же самое время ей показалось, что она уловила искорку какого-то мерцания, которое мелькнуло в его глубоко посаженных глазах орехового цвета. Не сексуальную заинтересованностьили что-то в этом роде; это скорее было схоже с чувством, что он понимает ее, что он доподлинно знает, зачем она явилась сюда, и прекрасно осведомлен о проблемах, с которыми столкнулись она и ее отец, и хочет дать ей знать, что он на ее стороне, что они с ней участники одного заговора и она может доверять ему.
Когда он выпустил руку Монти и повернулся к ее отцу, у нее на мгновение промелькнуло ощущение, что она знала его всю свою жизнь. Теперь она начала понимать, почему так много людей тепло относятся к нему: всего за несколько секунд он стал для нее любимым дядюшкой, он собирается взять ее прогуляться по набережной, где купит ей маковое печенье и большую порцию мороженого с шоколадной начинкой, которая вылезает из него.
Она исподтишка посмотрела на отца, но его лицо ничего не выражало.
— Пройдемте в мой кабинет и пропустим по глоточку. Доктор Кроу, наш исполнительный директор, через несколько минут присоединится к нам за ланчем.
Рорке возглавил процессию, и Монти пошла по длинному коридору, стены которого с обеих сторон были украшены еще более странными полотнами.
— В свое время вы хотели быть художницей, не так ли, мисс Баннерман? — спросил хозяин дома, который, заложив руки за спину, шел между отцом и дочерью.
Монти нахмурилась, пытаясь сообразить, как он это узнал.
— Да… давным-давно.
— Но вы предпочитаете традиционную живопись. — Он развел руки и показал на абстрактные полотна. — Не думаю, что они вас интересуют.
Она посмотрела на него, не зная, что ответить, удивленная и растерянная.
— Я… мне никогда не доводилось углубленно изучать абстрактное искусство, — ответила она, не желая показаться грубой.
Рорке мягко улыбнулся, и в его голосе появились меланхолические нотки.
— Что ж… вы же видите, для всех нас жизнь полна путешествий, которые мы так и не совершили. — Он повернулся к ее отцу и с подчеркнутой многозначительностью сказал: — Не сомневаюсь, мы сможем договориться, доктор Баннерман, не так ли?