Алхимик
Шрифт:
Золотой крест.
Золотой крест.
Теперь Кроу разговаривал с ним из-за двери:
— Отодвиньте каталку, мистер Моллой. Не стоит так себя вести. Мы можем все обговорить по-джентльменски. Как мужчина с мужчиной.
Внезапно Кроу стал его лучшим другом на свете, и Коннору осталось только удивляться, почему он не осознавал этого раньше, почему сейчас он пытается нанести ему вред. Господи, он же любитсвоего лучшего друга…
Повернувшись и взявшись обеими руками за каталку, он увидел, как Монти отчаянно мотает головой, и затем снова уловил взгляд Кроу из-за стекла. Нет. Это неправильно. Он вспомнил своего отца. Увидел огромную черную птицу, которая, раскинув крылья, неподвижно повисла в небе. Увидел, как она врезалась в землю и, резко откинув голову, в упор посмотрела на него.
Так же, как сейчас смотрел на него Кроу.
Он вспомнил о матери. И в упор уставился в эти серые глаза. Нет. Ни в коем случае, нет…
Раздался пронзительный вопль баньши.
Лицо Кроу исчезло. Свет, пробивавшийся из-за смотрового окошка, померк. Коннор услышал оглушительный свист воздуха. Он прижался лицом к стеклу. За ним бушевал снежный шторм. Инертный газ вытеснил весь кислород, температура упала ниже нуля, и все испарения превратились в лед.
Он всмотрелся сквозь стекло. Четыре человека внутри выглядели так, словно исполняли ритуальный танец — сорвав маски и открыв рот; щеки были втянуты, а глаза неестественно вытаращены от шока и ужаса.
Женщина, которую он сбил с ног, корчилась на полу, кулаками колотя в грудь; лицо ее опало и пошло складками, как спущенный воздушный шар. Лежа на полу, она колотила по изразцовым плиткам руками и ногами.
Линда Фармер то пригибала, то снова вскидывала голову; лицо ее было искаженной маской отчаяния. Зелигман, потеряв все свое спокойствие, топоча, крутился на месте. Тело его сотрясалось в корчах, когда он, словно маньяк, размахивал кулаками.
Лицо Кроу снова появилось в окошке, перекрыв его; он судорожно открывал и закрывал рот, пытаясь что-то сказать Коннору. Тот отвернулся, посмотрел на Монти и склонился к ней, чтобы она не видела смотрового окна. Донеслось еще несколько ударов в дверь. Он подождал, пока они не прекратились.
Когда он снова повернулся, Кроу еще висел на месте — чудовищная марионетка с багровым лицом, вытаращенными глазами и вздувшимися на лбу венами. Кроу трясло, словно его подключили к электрической розетке; он отчаянно пытался обратить на себя внимание Коннора. Тот отвернулся.
— Что случилось? — спросила Монти.
Коннор погладил ее по щеке и промолчал. Он подождал еще добрых полминуты, наблюдая за обоими концами коридора, прежде чем снова повернулся к смотровому оконцу. Лицо Кроу исчезло.
Коннор заглянул внутрь. Кроу лежал на полу прямо под дверью, свернувшись в комочек; он хрипел и дергался, все еще пытаясь дотянуться до окна. Доктор Линда Фармер, Зелигман и другая женщина корчились в конвульсиях, вытягивая руки в сторону двери; невидящие глаза выкатились из орбит.
— Коннор!
Уловив тревогу в голосе Монти, он повернулся. По коридору бежали два охранника. Пистолет. Где, черт побери, его пистолет? Он увидел его на полу, нырнул к нему, схватил и, прикрыв своим телом Монти, взмахнул пистолетом, стараясь, чтобы охранники ясно увидели его.
— Стоп! — закричал он.
Они остановились — двое взволнованных мужчин, которым было крепко за пятьдесят, — и, подняв руки, подались назад.
— Правильно! — крикнул Коннор. — А теперь слушайте меня! Я хочу, чтобы сэр Нейл Рорке взял телефонную трубку. Именно сейчас, в эту минуту! Вам понятно?
— Коннор… — попыталась вмешаться Монти.
— Вы слышите меня? Один остается здесь с нами, а другой идет и находит сэра Нейла. Меня не волнует, черт побери, где он и чем занимается…
— Коннор!
Наконец тревога в ее голосе дошла до него и он посмотрел на Монти; она же не отрывала глаз от коридора за его спиной. Он увидел, как по стене скользнула какая-то тень, а через долю секунды в голове что-то взорвалось.
131
Когда Коннора повело на бок, он смутно увидел, как вылетевший из его руки пистолет, крутясь по полу, отлетел по другую сторону каталки. Чья-то рука сдавила ему горло, удар по ногам заставил его рухнуть на спину.
Через мгновение кто-то уже сидел на нем — дородный грузный охранник, которого он не знал. Он слышал шаги. Крики. Кто-то завопил:
— Да уберите вы эту гребаную каталку, сдвиньте ее! Откройте дверь, распахните дверь, мать ее!
Коннор, приходя в себя, попытался освободиться, но руки его были прижаты к полу коленями охранника. В дюйме от своего лица он увидел дуло пистолета.
— Я не могу ее сдвинуть! — заорал кто-то. — Заклинило! Иисусе, да она вбита намертво! Помогите мне, а то мы эту гребаную каталку не сдвинем!
Охранник неторопливо, продолжая держать его на прицеле, слез с Коннора.
— Вставай. И побыстрее.
Коннор, покачиваясь, утвердился на ногах, но его так повело в сторону, что он ткнулся в стену. Охранники бежали со всех сторон. Двое из них отчаянно толкали и тянули каталку. Коннор с облегчением увидел, что она так и не сдвинулась с места; давление инертного газа в операционной выжимало дверь наружу, еще сильнее расклинивая каталку.
— Поднять ее! — заорал один из охранников. — Поднять снизу! Взяли!