Чтение онлайн

Ни даты, ни адреса отправителя, ни подписи. Монти положила письмо в папку, за десять лет разбухшую от писем сумасшедших. В прошлом Лаборатория Баннермана пережила несколько нападений со стороны активистов Общества защиты прав животных, и полиция посоветовала сохранять все, что когда-нибудь может потребоваться как доказательство.

Хотя, скорее всего, письмо было написано безобидным психом, Монти обеспокоилась больше, чем обычно. Ей уже приходилось сталкиваться с немалым количеством странных людей, и у многих были неколебимые убеждения. Генетика была волнующей темой. Она вспомнила и взломщика, и машину, которая вчера следила за ней, и задумалась — не связано ли с ними это письмо. Когда ей в следующий раз доведется говорить с констеблем Бренгвайном, она упомянет о нем.

Пару лет назад ее отец в ходе генетического эксперимента, который он проводил в помещении для животных при их беркширской лаборатории (ныне оно не существует), случайно вывел помет кроликов-мутантов без глаз или без ушей. В силу совершенно идиотского стечения обстоятельств две ночи спустя во время рейда защитников животных они были захвачены, и снимки их фотографа украсили первые полосы нескольких газет. И еще несколько месяцев спустя сотрудники лаборатории получали угрожающие телефонные звонки.

Она серьезно задумалась. Сомнительно, чтобы автор этого письма оказался и взломщиком. В таком случае он или она должны были бы писать на домашний почтовый ящик, а не сюда.

Она решила, что человека, который вторгся к ней в дом, надо воспринимать, скорее всего, как взломщика или извращенца, который похищает женскую одежду. Но некоторые из групп защитников животных имели жутковатую репутацию. Повинуясь мгновенному импульсу, она вынула письмо из папки и сделала ксерокопию. Вернув оригинал на место, она сложила копию и сунула ее в сумочку.

Заключительное совещание группы патентов и соглашений длилось весь день до самого вечера и завершилось наконец в десять минут восьмого. Коннор, заскочив к себе в кабинет, торопливо просмотрел досье, схватил пальто и заспешил к лифту.

Когда он вышел на стоянку, ветер резанул его по лицу. Он холодный, как сам Вашингтон, подумал Коннор, роясь в карманах в поисках перчаток. Правую он нашел, а вот левая, к его удивлению, исчезла.

— Вот черт… — Перчатки были подарком от старого друга, и пропажа огорчила его.

Он вернулся в холл — может, уронил ее на пол — и подошел к охраннику.

— Кто-нибудь передавал вам вот такую кожаную перчатку? — Коннор показал оставшуюся.

Увы.

Взяв выпить, они расположились за столиком в тихом уголке «Плуга», кабачка по соседству с Монти, и стали ждать появления стейков и жареной картошки.

— Мне весь день тебя не хватало! — сказал он, гладя ее по руке.

— Спасибо. — Открыв сумочку, она протянула ему копию того бредового письма. — Угадай, что пришло с утренней почтой. Может, тоже совпадение?

Коннор читал медленно и внимательно. На мгновение выражение его лица омрачилось, но затем он выдавил улыбку:

— Ну конечно, без сомнения, работа Сатаны. Да все генетики скрытые сатанисты. — Он вернул ей письмо: — Всегда приятно услышать от быдла оценку блестящей новой теории смысла жизни. — У него был какой-то странный голос.

— Я подумала, нет ли тут какой-нибудь связи со взломщиком?

— Ох, да брось ты, вокруг всегда полно сумасшедших. — Он сменил тему: — У тебя была возможность спросить у своего приятеля охранника, куда пропали шесть этажей?

— Его не было на месте. То ли отдежурил в ночную смену, то ли заболел. А ты говорил с Чарли Роули?

— Сегодня он отбыл — в Европейское патентное бюро в Мюнхене; завтра должен вернуться.

— Ты ему доверяешь?

Коннор ухмыльнулся:

— Он пьет и курит. В наши дни это уже кое-что!

Барменша принесла столовые приборы и корзиночку с французской булкой. Коннор стал разворачивать порцию масла.

— Сегодня мне было страшно, — призналась Монти.

Увидев озабоченность на ее лице, он протянул через стол руку и погладил ее кисть.

— Послушай, — сказал Коннор, — я не знаю, что происходит, но мы докопаемся до самого дна. — Он сжал ее пальцы.

— Должно быть, в моих словах слишком много эмоций.

— Нет. Было бы очень странно, если бы тебя не взволновало все, что с тобой происходило. — Он улыбнулся. — Послушай, как бы я себя ни чувствовал, есть строчки Роберта Фроста, которые я всегда повторяю. Он мой любимый поэт.

— Прочитаешь их мне?

— От людей избавиться невозможно — как от мух и постельных насекомых. Всегда кто-то выживет в трещинах и расщелинах — это мы. — Он выразительно вскинул брови.

Монти рассмеялась и тоже сжала его руку, почувствовав, насколько она тверда и надежна.

Северный Лондон, 1951 год

Расписание неумолимо давало о себе знать.

Хильда Джадд закрыла входную дверь и заторопилась по садовой дорожке к воротцам. Время поджимало. Внизу на дороге уже порыкивал и дергался черный автобус, выпуская из выхлопной трубы густые клубы серого дыма. Двое ребятишек, играя в пятнашки, чуть не налетели на нее.