Чтение онлайн

Первыми нас встретили собаки. Всего две, но для сигнала людям достаточно. Узнав паренька, они завиляли хвостами, пару раз для порядка гавкнули на меня и пристроились за нами позади. Дом оказался вторым снизу, далеко идти не пришлось. Жалкая халупа одной стеной сросшаяся с горой. Крыша покрыта какими-то ветками и соломой. У нескольких домиков я видел подобие каменной крыши, тех, что побогаче. Дом, к которому мы пришли, богатым никак не назовешь. Небольшой дворик со столиком под навесом. Какая-то утварь, которую нет желания разглядывать.

Мой взгляд уперся в спину застывшего мальчишки. Он стоял посреди двора, не решаясь войти в дом. Я как истукан стоял позади него с трупом девочки на руках. Глупо, но куда ее положить я не знал. Пока я размышлял, как поступить, дверь дома отворилась, выпуская наружу женщину. На вид ей лет тридцать, только лицо неухоженное. Симпатичная? Нет, не на мой вкус. Не страшная, какая-то непонятная для меня.

— Иля! — кинулась женщина ко мне, оценив обстановку.

Передаю тело в руки матери. Ее глаза наливаются слезами. Она плачет беззвучно, опустив голову, как-то вся разом поникнув. Мне очень жаль, делаю, что могу — накладываю успокаивающее заклинание. Молча стою рядом минут пять, чтобы дать ей немного времени.

— Я не успел ее спасти, простите, — кладу руку на вздрагивающее плечо. Она никак не реагирует. — Не ругайте…… - пауза, имени пацана не спросил. — Сына не ругайте. Он сделал все, что мог. Нелепая случайность. Так иногда бывает.

— Мам, она сама. Я просил, чтобы она не лезла, ну ты же знаешь Илю, — подал голос пацан.

Женщина попыталась подняться на ноги с телом в руках. Не получилось. Пришлось помогать.

— Я помогу. Куда ее отнести?

— В дом. Я сама, — голос тихий, еле слышно.

Сын кинулся вперед открывать дверь дома. Женщина, пригнувшись, прошла внутрь. Я остался стоять на улице, не находя себе места. В дом идти не стоит, я там лишний. Сажусь на лавку под навес. Прислоняюсь спиной к камню, закрыв глаза. Нужно расслабиться. Не в первый раз я смерть вижу, чего раскис? Хреново оттого, что они низшие. Чувствую себя защитником, который не уберег. Именно не уберег. Врага убить могу сам и не поморщусь, а тут как с котенком. Ну, за что его, беззащитного, да еще низшего. Черт, никак не могу успокоиться. И не виноват я ни в чем, а давит. Интересно, а Хоритару такие раны лечить вообще по силам? Может морт в данной ситуации лучший выход? И ведь магия хранителей не сработала. Обязательно нужно этим вопросом заняться при первой возможности.

— Спасибо вам, — тихий голос рядом.

Черт, не слышал, как она вышла из дома, задумался.

— Вы простите меня. Рана была слишком тяжелой, — не стал говорить несовместимой с жизнью.

— Она долго мучалась?

— Нет, что вы. Она не мучалась. У нас есть специальное заклинание. Ее душа сейчас на пути к звездам.

— Она станет звездой как вы? Вы снова зажигаете звезды? — в глазах женщины радостный блеск, она возбуждена от восторга.

— Мы пока не зажигаем звезды. Ее душа на пути к звездам. Она не эргл, а вдруг она станет звездой? Ваш сын вырастет и будут смотреть на Илю в небе. Мы подарили ей покой, особым заклинанием. Нужно верить в чудеса. Почему она не может стать звездой?

— Спасибо, — женщина вновь поникла, поняв, что это лишь попытка ее утешить.

— Почему вы обрадовались, решив, что эрглы вновь зажигают звезды?

— Как? — она не поняла моего вопроса.

— Извините, я потерял память. Травма головы была. Не удивляйтесь.

— Если вы вновь сможете зажигать звезды, это значит что Алгол жив. Жив. Понимаете?

— Не совсем. Разве он сейчас не жив?

— Сейчас наш мир зажат как в тиски чужими богами.

— Почему боги Алгола не вмешаются?

— Боги Алгола? Никогда о них не слышала.

— Это я память потерял. Не обращайте внимания. Я, наверное, пойду?

— Да. Спасибо вам.

— Сына не ругайте.

Она устало махнула рукой.

— Мама, мама, — во двор с криками вбежали две маленьких девочки лет семи и пяти. — Там говорят, Илю нашу принц небесный принес.

Две пары любопытных глаз остановились на мне, потом вернулись к матери.

— Пойдем в дом. Господин уже уходит, то есть улетает, — она опять поникла, перед предстоящим разговором. Парень из дома так и не вышел. Я молча пошел прочь со двора. Мне тут нечего делать. Господин улетает, надо же. Господин. Я не против такого обращения, но в словах женщины был несколько иной смысл. Она будто признавала, что я высший. Взлететь в небо я не решился. Долго шел, провожаемый лаем собак, пока деревня не скрылась из вида. Лишь потом поднялся в небо. На душе было хреново. Из потаенных уголков сознания Лакира пришло понимание, куда нужно лететь. Плевать на занятия, плевать на все. Сейчас мне нужно туда.

Владыка медленно шел по заросшей тропинке. Она была очень узкая и терялась среди скал. В место, куда он направлялся прилететь невозможно, только по этой тропинке. Что-то непонятное происходило с его родом. Хоть Лакир и наделал глупостей, он его сын. Да, наказание суровое, но такова цена правления. Парню трудно, он может опять наделать глупостей. Главное не ошибиться.

Небольшой грот с затянутыми колючим кустарником окнами. Каменная скамейка у стены. Можно смотреть сквозь листья наружу, наслаждаясь уединением и тишиной. На скамейке одинокая фигура. Действительно одинокая. Инларон вдруг отчетливо почувствовал его одиночество.

— Я знал, что найду тебя здесь, — он сел рядом с сыном.

— Я случайно вспомнил про это место.

— Но ведь вспомнил?

— Да. Помнишь, как Жинара укололась о большой шип и плакала, а кровь капала у самой скамейки. Ты еще утешал ее, а Бранир морщил нос, словно малявка ни его сестра.

— Я рад, что к тебе возвращается память.

— Фрагменты, как вспышки в небе или осколки мозаики. Почему люди под нами низшие?

— Тебя взволновала смерть девочки? Ее нельзя было спасти.

— Следишь?

— Приглядываю, чтобы не наделал еще глупостей.

— Почему низшие?

— Так было всегда. Только высшие существа наделены магией и могут зажигать звезды. Могли, — поправился Инларон.

— Кроме магии, чем мы лучше людей или эльфов?

— Крылья.

— Кроме крыльев и того, что мы обитаем на этих островах?

— Почему тебя это так волнует?

— Не знаю, — голос Лакира полон грусти.

— Ты сильно изменился.

— Знаю.

Разговор остановился и двое никак не могли придумать, о чем говорить. Отец и сын, такие разные, ставшие вдруг совсем чужими. Пауза затягивалась и первым нарушил тишину Лакир.