Чтение онлайн

— А второй случай?

— Совсем недавно. Мы участвовали в погоне за большими силами запредельцев неподалеку от Затеки. В этот раз мы тоже взяли верх.

— А что вас привело на могилайнер «Ровруэтц»? — спросил Фассин.

Глухой и отупляющий звук молотка прекратился. Рыжая обезьяна приподняла свой доспех-нагрудник, чтобы получше рассмотреть его на свету, почесала грудь, потом снова принялась работать молотком.

— А вы не из Бюро расследований ордена люстралиев? — спросил старик. — Может, на самом деле вы как раз оттуда?

— Нет, — ответил Фассин. — Не оттуда.

— Ах так. Ну что ж. Последние два с половиной столетия стандартного времени, — сказал старик, — мы искали сведения о так называемом насельническом списке. — (Длиннорукая, длинноногая обезьяна при этих словах громко рассмеялась, но старик, казалось, не заметил.) — Много времени мы провели в районе системы Затеки, исследуя теорию Второго корабля. На основании информации, собранной в этом регионе, были предприняты различные экспедиции второй и третьей ступеней. Но все поиски оказались безрезультатными, теории Второго корабля, или так называемого преобразования, ничем не подтвердились, хотя в ходе выполнения этих новых заданий были обнаружены и устранены два ИР. Месяцев пять назад нас вызвали из системы Риджом и отправили в систему Диреальете, где мы легли на курс перехвата могилайнера «Ровруэтц». Мне не сообщили о причинах такого образа действий — приказ был передан напрямую командиру Иньялкаху, минуя мои системы восприятия.

— И вы узнали что-нибудь новое о списке и преобразовании? — спросил Фассин.

— Я так думаю, единственное, что мы, кажется, обнаружили — в том смысле, чтобы к уже существующей паутине мифов и слухов об этом предмете, если только в этом деле существовали какие-то факты, добавить что-нибудь иное, кроме новых слухов, — состояло в следующем: порталы бездействуют, возможно, они закамуфлированы и ожидают кодированного радиосообщения либо другого сигнала в поясах Койпера или облаках Оорта соответствующих систем. Это и есть так называемое преобразование: сигнал, средство и частота, на которой он будет передан. Это имело некоторый смысл, поскольку все устойчивые при нормальных обстоятельствах локации, где на разумном расстоянии могли быть успешно спрятаны порталы, то есть точки либрации и тому подобное, было легко выявить и уничтожить. — Старик снова недоуменно посмотрел на Фассина. — А вы что — еще один охотник за списком?

— Был, — сказал Фассин.

— Ага! — Впервые образ старика проявил нечто вроде удовольствия. — И вы, значит, тоже не мертвы?

— Нет, я не мертв, хотя пока что прекратил свои поиски.

— А что вас привело на могилайнер «Ровруэтц»? — спросил старик.

— У меня было то, что мне казалось наводкой, ключом, указателем, — сказал ему Фассин. — Но выяснилось, что возможный владелец этого свидетельства уничтожил то, что у него было, и покончил с собой.

— Какое несчастье.

— Огромное.

Старик поднял взгляд на бронзово-голубое безоблачное небо. Фассин проследил за направлением его взгляда, и в этот момент старик исчез.

Тут было что-то не так. Фассин сидел (постоянное ускорение втиснуло его газолет в импровизированную люльку на мостике корабля воэнов), наблюдая за почти неподвижной и довольно унылой пустотой на главном экране, и чувствовал: что-то он упустил.

Что-то грызло его, что-то беспокоило, что-то едва не осеняло его в моменты, когда он забывался или погружался в сон, но, прежде чем он успевал ухватить это, оно от него ускользало.

Спал он мало — всего по два-три часа в день, — но, когда все же засыпал, его обычно посещали сновидения, словно подсознание пыталось вместить все его сны в отведенное для них совсем небольшое пространство. Один раз он действительно стоял, закатав штаны, в небольшом потоке где-то в саду вокруг огромного дома, который не был ему виден, и голыми руками пытался ловить рыбу. Рыбы были его снами, хотя в то же время он в глубине души чувствовал, что и сама эта ситуация была сном. Когда он пытался поймать этих рыб (юркие маленькие существа мелькали в воде около его ног, как удлиненные капельки ртути), они ускользали из его рук и исчезали.

Он поднял голову — река текла через большой амфитеатр, и за его действиями внимательно наблюдала огромная толпа.

В точке перехода, когда «Протрептик» прекратил ускоряться, совершил полукульбит, лег на курс, ведущий к месту назначения, и начал сбрасывать скорость, Кверсер-и-Джанат потратили некоторое время, проверяя, как идет исцеление Айсула.

Фассин воспользовался этим для обследования корабля воэнов. Он поплыл в своем маленьком газолете по узким круговым коридорам, разглядывая жилые отсеки, кладовые и залы. Камеры следили за каждым его шагом — система тотального внутреннего наблюдения на корабле облегчала работу Кверсера-и-Джаната, присматривавших за Фассином краем глаза, когда они считали это нужным.

Он нашел то, что, видимо, было каютой командира, отделенной несколькими переборками от мостика. Из всех помещений корабля, отведенных для персонального проживания, это было самым просторным. Выглядело оно пустым и неприветливым. Здесь имелась чуть более удобная разновидность одного из сидений-люлек, какие он видел повсюду на корабле; на стенах кое-где было подобие росписи, на полу — что-то вроде коврового рисунка. Никаких покрытий, лишь изображения, то ли реальные, то ли проецируемые при помощи некой тонкопленочной технологии — Фассин не знал. Он слышал, что большинство военных кораблей устроены таким образом. Физическое отсутствие предметов, замененных своими визуальными подобиями, снижало массу корабля, к тому же вещи не срывались с места во время крутого маневра.

Фассин парил над одним из ковровых рисунков, напоминавших часть текста — малые значки с завитушками внутри орнамента, — но в памяти его газолета не нашлось подобного языка. Он записал картинку в память своей системы, спрашивая себя, что же она может значить. Кверсер-и-Джанат, наверно, сотрут ее при проходе через портал, ну да бог с ними.

В следующий раз, когда он встретился с кораблем, на другом берегу из воды отвесно поднималась темная массивная стена, вершину ее венчали зубцы и артиллерийские башни. Дальше виднелись стволы пушек, торчащие из амбразур, неровно распределенных по всей верхней четверти громадной стены, отчего она становилась похожей на борт древнего морского корабля, только громадного и абсурдно длинного; его титанический корпус уменьшался в перспективе. Пушки не были неподвижными — их обнаженные стволы двигались волнообразно в определенной последовательности, словно по собственной воле, отчего все сооружение приобретало странное сходство то ли с невозможной перевернутой тысяченожкой, то ли с триремой, строитель которой допустил немыслимый просчет и теперь ее весла бесполезно молотили воздух.

Рыжая обезьяна, как и обычно, сидела неподалеку. У нее был новый щит, круглый и до блеска отполированный. Она сидела, глядя на щит и смахивая с него воображаемые пылинки. Иногда накреняла щит туда-сюда, чтобы он сверкал на свету, а иногда держала так, чтобы можно было в него посмотреться.

— Текст? — спросил старик. — Спроецированный на пол? Нет, извините, у меня об этом нет никаких сведений — не хранится в памяти. Если бы корабль все еще существовал, а у меня имелся доступ…