Чтение онлайн

Венн Хариадж, новый главный наблюдатель клана Тондерон, сменивший на этом посту все еще оплакиваемого Браама Гансерела, постановил: поскольку они старшие среди кланов, то, с учетом несчастной судьбы клана Бантрабал, дальнейшая потеря людей недопустима. Они нарушили предсказуемую последовательность своих перемещений по сезонным домам и поспешили подальше от излюбленных мест отдыха всех кланов, удалились на высокогорье у границы Большого южного плато. Ожидалась война такого масштаба, что безопасных мест не существовало, но здесь все же было куда безопаснее, чем где-то еще. Большую безопасность давали только убежища глубоко под землей, но все места в них были заняты военными, Омнократией и Администратурой.

Некоторые люди и организации доверили себя космосу и разместились в небольших орбиталищах, особенно в маленьких гражданских кораблях, надеясь спрятаться в космическом пространстве внутри системы, хотя официальные источники предупреждали, что это рискованно, что их корабли могут быть приняты за военные суда или за снаряды, а потому лучше уж оставаться на планете. Исчезновение промышленника Салууса Кегара вместе с принадлежащим ему кораблем использовалось как довод в пользу таких рассуждений; ходили, правда, странные слухи, что он отправился к агрессору с мирными предложениями и потерпел неудачу или же (случай совсем уж невероятный) предательски переметнулся к врагу.

Голографический экран был плоским — для показа двумерных изображений. Это явно сделали с целью улучшить связь для военных. Серенькая картинка, передаваемая камерой с платформы где-то на орбите Наскерона, показывала пространство на внешних окраинах планетной системы. На экране высвечивалось пятнистое облако света и множество крохотных блесток, ярких точек, то вспыхивающих, то затухающих, — но на месте каждой погасшей искорки появлялась одна или две новых.

— Ну и что же мы видим, Джи? — раздался какой-то бесплотный, профессионально звучащий голос.

— Понимаешь, Фард, — ответил ему другой голос — более медленный, уверенный, — это похоже на заградительный огонь сил обороны, гм, препятствующий проникновению или вторжению агрессора.

— Ясно…

На экране стали появляться и проявляться более крупные пятна ярких белых разрывов. Камера дергалась от одного к другому, потом картинка переключилась на следующий театр военных действий, но всепроникающий свет далеких звезд при этом остался.

Джааль наклонилась к младшему брату, который сидел, скрестив ноги, на полу рядом с ее креслом.

— Они никогда не скажут нам правду, да? — тихо спросила она.

Ликс, худой и угловатый, недавно подрос — в последний раз, как все надеялись, — и чувствовал себя явно неловко.

— Ты не должна так говорить. Мы все на одной стороне, мы все должны поддерживать друг друга.

— Ну да, конечно.

Джааль погладила мальчика по плечу, чувствуя, как тело его напрягается при касании ее пальцев. Дни, когда они возились и щекотали друг друга, безвозвратно прошли. Она понимала, что ему вскоре предстоят неизбежные подростковые проблемы: нескладность, стеснительность, — хотела подбодрить его и собралась было опять погладить по плечу, но сдержалась.

На экране передавали новый минирепортаж — о том, как высок боевой дух на борту штурмкрейсера «Каронада».

— Я чувствую себя таким бесполезным. А ты? — сказал Геви, дядюшка Джааль; ему было всего под сорок, но выглядел он старше — это нужно было сильно постараться в эпоху, когда люди с деньгами могли в восемьдесят лет выглядеть на десять. — Хочется оказаться там и что-то делать.

— Например, сдаться, — высказался отец Джааль, услышав в ответ «тсс!», «ш-ш-ш!» и довольно громкий вздох Ликса. — Ну что ж, — сказал он неожиданно вызывающим голосом.

Отец Джааль со времени атаки на Третью Ярость позволял себе все более циничные высказывания насчет войны. Он тоже был наблюдателем и планировал несколько экспедиций на Наскерон, но тут луну атаковали. Разрушение совместного комплекса и стремительная подготовка к военным действиям сняли этот вопрос с повестки дня, а когда составляли списки участников посольства на Наскерон, его в качестве наблюдателя-консультанта не пригласили. Джааль улыбнулась ему. Высокий, хорошо сложенный блондин, он ее любимый отец, и ничто этого не изменит. Он неловко улыбнулся ей в ответ.

— Современная война, — сказал Геви. — Даже без ИР в ней участвуют главным образом машины и небольшое число хорошо подготовленных бойцов. Так что от нас там мало проку.

Мужчины согласно закивали. На экране возникли знакомые заезженные изображения «Каронады», обстреливающей из лучевого оружия группу астероидов, которые тут же обращались в прах.

— Прошу прощения, — сказала Джааль.

Она вышла из комнаты — внезапно ей показалось, что здесь слишком тесно и жарко. Она поднялась на балкон за гостиной, в которой они нередко сидели прежде, вместе глядя на экран.

На улицах города, вытянувшегося в долине, в близлежащих поселках и домах, по мере того как гасли небеса, начинали загораться огни. В некоторых городах, а особенно на Сепекте, соблюдалось затемнение, хотя все в один голос говорили, что это лишено малейшего смысла.

Прохладный воздух пах деревьями и сыростью. Джааль в ее тонком одеянии пробрала дрожь, и она тут же подумала о Фассине. В последнее время она чувствовала себя виноватой, потому что теперь, случалось, целыми днями ни разу не вспоминала о нем, а это казалось ей предательством. Она задавалась вопросом — где он теперь, жив ли еще, думает ли о ней.

Она посмотрела на городок и шнуры света, прочертившие склон горы напротив, скользнула взглядом по кронам деревьев и снежной шапке на горных пиках, белеющей на фоне темно-алого неба, где наподобие скоротечных конфетти вспыхивали и тут же гасли огни.

Она повернулась и пошла назад — ее внезапно охватил ужас: ведь один из огоньков вполне может оказаться ядерным взрывом или вспышкой антивещества и ослепить ее.

«Я боюсь неба, боюсь поднимать взгляд», — подумала она, спускаясь к остальным.