Чтение онлайн

— Почему? — спросил Фассин. — Олми здесь. И я бы хотел, чтобы дядя Словиус тоже присутствовал.

— И это невозможно, — ответил Верпич Фассину. — С этой штуковиной должны говорить вы и только вы, один на один.

— Так, значит, у меня нет выбора? — спросил Фассин.

— Верно, — ответил мажордом. — Никакого.

Его взгляд снова обратился на суетящихся техников. Один из старших приблизился на расстояние в два-три метра и ждал удобного момента, чтобы заговорить.

— Но почему? — повторил Фассин и, услышав свой голос, понял, что ведет себя как малое дитя.

Верпич покачал головой.

— Не знаю. Насколько я понимаю, причины этого отнюдь не технические. Возможно, материя такая деликатная, что не предназначена для чужих ушей. — Он взглянул на техника в красном, стоящего перед ними. — Старший техник Имминг, — весело сказал Верпич. — Исходя из правила «все, что может испортиться, непременно испортится», я взвешивал вероятность того, что вся автоматика в доме в одночасье превратится в груду ржавого металла, рассыпется в порошок или неожиданно объявит себя мыслящей, чем навлечет на наш дом, клан и, вполне вероятно, планету термоядерную бомбардировку. Ну, в чем дело?

— Господин мажордом, мы столкнулись с несколькими проблемами, — неторопливо произнес техник, посматривая то на Фассина, то на Верпича.

— Очень надеюсь, что следующим словом будет «но» или «однако», — сказал Верпич, взглянув на Фассина. — А уж на «к счастью» я и не надеюсь.

Техник продолжил:

— Приложив немало усилий, мы, как нам кажется, смогли нормализовать ситуацию. Я надеюсь, мы будем готовы к назначенному часу.

— У нас хватает мощностей для приема всего, что передается?

— Едва-едва. — Старший техник кивнул на аппаратуру, которую на тележке ввозили через двойные двери. — Некоторая прибавка мощности получена за счет вспомогательных систем.

— Есть ли какие-либо указания на характер предмета, содержащегося в сигнале?

— Нет, господин мажордом. До активации он останется в закодированном состоянии.

— А узнать никак нельзя?

Имминг поморщился:

— Практически никак.

— А если попробовать?

— Это будет почти невозможно в данных временных рамках. И незаконно. И, вероятно, опасно.

— Смотритель Таак хочет знать, что ему предстоит. У тебя нет никаких подсказок для него?

Старший техник Имминг слегка поклонился Фассину.

— Боюсь, что нет, молодой хозяин. Жаль, что не могу вам сказать ничего иного.

Верпич повернулся к Фассину.

— Похоже, мы ничем не сможем вам помочь, наблюдатель Таак. Мне очень жаль.

— Ну и чей же он был? — спросила Айлен, стараясь говорить потише. Она посмотрела на темные очертания в вышине. — Кому принадлежал?

Они проскочили в огромную неровную трещину в левом борту корабля, пролетев между двумя сильно искривленными ребрами жесткости, и увидели над собой небо в рамке скрученных опор — часть обшивки, которую те когда-то удерживали, семь тысячелетий назад разлетелась в молекулы и атомы. Сал провел флаер под четырехсотметровой — и невредимой — передней частью корпуса (постепенно набирая высоту и оставляя внизу искалеченные, покореженные полы и сорванные переборки) туда, где они могли видеть лишь тонкую полоску фиолетового звездного неба и чувствовать себя в безопасности от действий корабля (предположительно запредельцев), который атаковал все, что движется (или недавно двигалось) на поверхности.

Сал посадил флаер в небольшую выемку на относительно ровной площадке из почерневшего, слегка шероховатого материала за остатками того, что прежде, видимо, было переборкой. Остальная носовая часть корабля в пятидесяти метрах впереди была заблокирована висячей грудой искореженного переливчатого материала. Салуус подумал вслух, а нельзя ли пробить эту груду с лета, но его отговорили.

Сигнал связи (даже тот, искаженный, с помехами, что они принимали немного раньше) оборвался, стоило оказаться внутри упавшего корабля. Странное дело, если учесть, что аппаратура была способна принимать сигнал сквозь толщу породы в десятки километров. Воздух внутри этой огромной железной пещеры был холоден и не имел запаха. Они знали, что находятся в замкнутом пространстве, а потому их слегка беспокоило отсутствие эха от собственных голосов, звучавших здесь до странности глухо. Внутренние и ходовые огни флаера образовали в море темноты пятно света — настолько крошечное, что от одного этого делалось не по себе.

— До сих пор не утихают споры, чей это корабль, — сказал Салуус. Он тоже говорил тихо и тоже смотрел вверх, на ряды небольших выступов в потолке, изгибавшемся дугой на высоте трехсот метров и еле видном в свете огней флаера. — Армейские гробовщики, делавшие тут зачистку, решили, что это корабль сцеври, но если и так, он, видимо, был реквизирован или захвачен. Считается, что команда здесь была — всякой твари по паре, хотя больше всего плавунов, обитателей водных миров. Возможно, первоначально это был эрилейтский корабль, как ни странно. Но это боевая машина, сомнений нет.

Тайнс фыркнула.

— Что такое? — посмотрел на нее Сал.

— Это все, что угодно, только не иглоид, — сказала она.

— А я разве говорил, что иглоид? — спросил Сал.

— Довольно толстая игла, — сказал Фассин, поворачиваясь на каблуках, чтобы обвести взглядом корабль изнутри и дальше в темноте — разбитую, частично ушедшую в землю носовую часть, лежащую в километре от них.

— Никакой это не иглоид, — гнул свое Сал. — Я не говорил, что это иглоидный корабль.

— Ну видишь, как ты всех запутал? — сказала Тайнс.

— Как бы там ни было, — сказал Сал, пропуская мимо ушей ее замечание, — но ходят слухи, что отсюда вытащили двух мертвых воэнов, и тогда история принимает интересный оборот.

— Воэнов? — прыснула Тайнс. — Прижмуренных хребетников?

В голосе ее прозвучало презрение, а на лице даже появилась улыбка — Фассин знал, что такое случается далеко не каждый день. Жаль, потому что, когда Тайнс улыбалась, ее слегка угловатое лицо (под выбритым наголо, согласно уставу, черепом) приобретало доброе и проказливо-милое выражение. Хотя, если задуматься, видимо, именно поэтому она и улыбалась так редко. Вообще-то Тайнс в костюме-техничке и так казалась Фассину довольно хорошенькой. (На остальных были обычные туристские одеяния, правда, у Сала — подчеркнуто лучшего качества и уж точно дико дорогое.) Комбинезон на Тайнс кое в каких местах сидел чуть мешковато, но зато в других плотно прилегал к телу, свидетельствуя о том, что она определенно воячка и никак не вояка. В окружавшем их мраке одеяние Тайнс приобрело темно-матовый оттенок. Судя по всему, даже нестроевая форма для курсантов Вооруженных сил Навархии имела активные камуфляжные свойства.