Чтение онлайн

— Да банщик, скотина, притащил, — констатировала Арт. И добавила:

— Иди сюда Веник. Мы зовем его Веник, — обратилась она к Американцу.

— Это ты, может быть, зовешь его Веник, а я Тазик, — сказала Ками, и мило, точнее:

— Глупо, — улыбнулась.

— Веник-Тазик! — со смехом крикнул Тро, — подь сюды.

— А ты что здесь надзиратель, чтобы вот так запанибрата разговаривать с нашим банщиком? — спросила Артистка. А Коллонтай добавила:

— Я буду звать его Надзиратель.

— Я согласен. Но по-американски.

— А как по-американски?

— Супер.

— Супер?

— Супер-Супер.

— Он хочет над нами возвыситься.

— Ты хочешь над нами возвыситься, котик?

— Точнее, Кролик?

— Супервайзер здесь я, — раздался голос, как будто с небес, так как люди не видят обслуживающий персонал в упор. И хотя все здесь были инопланетянами, не считая Американца и Пархоменко, а именно он был послан Вильямом Фреем, по партийному псевдониму:

— Ильинский, — сторожить инопланетянок. Хотя никто не считал их инопланетянками, а наоборот. Но этот Старый пень уперся, что:

— Это должны быть Инопланетянки, и… и надо было проверить.

— Нет, вы послушайте, — сказал Супер, — он говорит, что он Супер.

— Так это само собой, — сказала Кали, — он и поставлен сюда за нами наблюдать.

— Вы знали? — спросил Пархоменко с тремя горшочками пельменей в сметанном соусе.

— Я буду с ним драться за право называться Супервайзером.

— Да? — попросила подтверждения Кали, а Арт добавила:

— Хорошо, мы посмотрим. И американец Кро сказал, что знает один прием, который банщик супервайзер не ожидает.

— Давай, покажи, — сказала Кали и по забывчивости проглотила, взяв прямо ложкой, кусок торта граммов на триста. От удивления Пархоменко рассмеялся. Почему? Ну чё-то делать надо, если такое удалось увидеть в первый раз. Америкэн Бой удирал по подносу. Снизу ногой. Пельмени выскочили из своих горшочков — как сказала Кали:

— Видимо, тоже от радости, что стали, наконец, свободны.

— Ложись! — закричал Американец. И банщик лег. Наконец дамы сжалились, и попросили его присоединиться к ним, предварительно также попросив:

— Приготовить всё заново.

— Я был контужен, — сказал Пархоменко, когда сел за стол вместе со всеми своими пельменями.

— Где?

— На поле боя.

— Ты уже показал, как умеешь сражаться, — сказала Арт.

— Да, видимо, я еще боюсь испуга, — сказал банщик.

— Хорошо сказано: боюсь испуга, — резюмировал Америэн Бой. Он взмахнул рукой, пытаясь опять напугать банщика, но Пархоменко неожиданно ее поймал.

— Итс май фиш, — сказал он, и повел руку на перелом. Кро закричал, и сбил головой самовар с кипятком. Он упал прямо на Артистку. Она успела сказать:

— Ты можешь испортить мне лицо, — и выпорхнула прямо из-под струи водопада. Верхний — как прозвал себя сам Тр-й, — даже воскликнул от удивления:

— Это инопланетянка! — И добавил: — Для человека она слишком быстра.

— Он верит в инопланетян, — заржал банщик.

— Ты сам в них веришь больше, чем я, — сказал Американец, и провел банщику левый боковой. Пархоменко перевернулся несколько раз по полу и затих.

— Полный бардак, — сказала Кали, и опять съела свои триста торта.

Но, как говорится:

— Всем хватит — этот торт на три килограмма. Большой, большой!

— Этот банщик не зря учился на Подготовительных Курсах, — сказала Кали, — я приглашу его часа на полтора в парную, чтобы сахарно-шоколадно-масляные поросятки не успели сделать меня коровой.

Окей?

— Нет, нет, — сказал Америкэн Бой. — Давайте сначала займемся Предсказанием, чтобы выйти отсюда.

Не успел Америка вынуть из черного с двумя замками, профессорского портфеля приспособление для Предсказания, как банщик, который едва успел уползти в свое потенциальное убежище — опять вернулся.

— Чё, еще дать? — нагло спросил Америкэн Бой, но дамы на него набросились, что, мол:

— Дай человеку слово сказать. — А другая:

— Я же ему обещалась дать в парной, может он за этим и пришел уже. — Без знака вопроса. Впрочем, я так его редко ставлю. А зачем заниматься тавтологией, если и так всё понятно. Вот если я и сам уже не понимаю:

— Вопрос это или ответ, тогда да:

— Ставлю наугад знак вопроса. — Ну, примерно, как Гегель предсказывает Историю:

— Может, Да, а вдруг и:

— Нет? — Только в виде исключения из правил.

— Кончили? — спросил Пархоменко, — разрешите ошарашить?

— Давай сюда, — что там?

— Я возьму, — сказала Артистка, — вы здесь второй и третий лишние. В том смысле, что ты только приехал — слово на букву х — знает откуда, а она щас пойдет с ним, — кивнула на Пархоменко, — в баню. Бой хотел возразить, что:

— Мы и так в бане, — но решил, что возражение только еще больше осложнит то, что и так понять затруднительно.

— Ну, чего? — Точнее:

— Что ви хотель сказать? — по-немецки.

— По-немецки вот как раз вам послание, — сказал банщик, и, поклонившись, удалился.

— Что это с ним? — спросил Америка.

— Из-за тебя всё, — сказала Кали, — крыша, кажется, поехала.

Тем не менее письмо надо читать, а кто понимает по-немецки?

— Дак все, — сказала Артистка.

— Если ты понимаешь, это еще не значит: все! — сказал Амер.

— Ты хоть когда-нибудь изучал Пятый Постулат?

— Естественно, всякий мало-мальский, так сказать мужчина это делал в детстве.