Алёна
Шрифт:
– Конечно - конечно. А ты почему… это он вчера?
– Да нет! Я же рассказала! Пришлось сквозь стену проходить. А в таких случаях одежда остаётся с той стороны, - отмахнулась девушка.
– Сквозь?
– широко раскрыла глаза молодая вдова.
– Да я же говорила. Ай, да ну вас! Ничему не верите! Вот смотрите!
– она подошла к стене и на мгновенье приостановившись, погрузилась в дерево. Оказавшись в помещении пушка, девушка развернулась в обратную сторону и, явившись к изумлённым зрительницам, вновь завернулась в лежащее у стены одеяло.
– Ну?
– Сейчас принесу одежду, - ответила младшая вдова, метнувшись из комнаты.
– Помогу ей, - кинулась вдогонку старшая вдова.
"Странные какие-то" - подумала Алёна, оставшись одна. "Что убила более десяти здоровых мужиков, - не страшно. А что прошла сквозь стену - испугались. Господи!
– спохватилась вдруг девушка. Я убила… убила! Сколько человек?". Девушка схватилась за голову. Ужас вчерашнего вечера вновь захолодил душу. Перекошенные, перемазанные кровью морды, с хаканием вонзающие в неё всевозможное холодное оружие. И Уго. Ужасная сваренная голова юноши.
– Так им и надо!
– опять озлобилась Алёна.
– не буду здесь лечить никого! Пусть вымирают, людоеды! Уго! Господи, Уго!
– вдруг разрыдалась Алёна.
Пушок скромное платье, более похожее на кусок серой материи и простенькое бельё.
– А брюк каких, типа джинсов, нет?
Вдова отрицательно покивала головой и сообщила, что её уже ждут в главном зале.
В закрытом почти монашеском платье девушка выглядела непривычно.
– Ну и пусть, - решила она, посмотревшись в зеркало. Но зайдя в палаты экс- вождя и увидев, как вспыхнули глаза обоих соправителей, она поняла, что это для неё "ну и пусть". А Змей с Аллигатором, проглотив слюну, с трудом отвели взгляды от стройной фигурки девушки в более привычном для их племени одеянии.
– Садись, фея. Есть серьёзный разговор, - начал Змей.
– Никаких разговоров, - жёстко возразила фея.
– Никого больше лечить не буду. Слушайте!
– вдруг осенило её.
– Это что - же вдовушки про пир говорили?
– Тебе лучше оставить нас, - тихо проговорил Змей.
– Это наша жизнь и наша судьба. Мы тут с Аллигатором подумали… Тебе эээ нежелательно быть на нашем… обряде.
– Не очень - то и хотелось. А то, сварите ещё, как…
– Ты должна знать правду. Уго оказался эээ лазутчиком. Он ненавидил всех нас. Не знаю, за что.
– Я знаю! Ваше племя…
– Это уже неважно. Он пробрался сюда с враждебными целями. И он… как говорят у вас эээ использовал тебя в своих целях.
– Нет! Не верю! Уго? Враньё!
– Вождь сразу заподозрил неладное. И о Марте мы кое- что уже знали. А потом мы напоили его нашим " напитком правды" и он во всём признался. Он пытался сбежать.
– И вы его сварили!
– Да нет же! Ты слышала об "охотниках за черепами"? Мы или они… В общем, традиция одна - когда убиваешь воина, надо победить и успокоить его дух. А он в голове. Тогда с головы снимается кожа, а всё остальное закапывается как можно дальше. Потом кожа сшивается и вываривается… Потом…
– Хватит, прохрипела девушка, зажимая рот.
– Это… неприятно, но это не людоедство. А убившего обмазывают кровью петуха. Но никто не пьёт крови, тем более - человеческой!
– Значит я… вчера…
– Сегодня будет вертолёт, тебя доставят в город. Чириапа уже пришёл в себя и сможет тебя провожать. Сведёт с теми, кто отправит дальше. За то, что вылечила, благодарим. Для себя возьмёшь вот это - Змей протянул довольно увесистую кожаную сумку. Заглянув в неё, девушка увидела тусклый свет добытых ею сокровищ.
– Я не возьму этого, - оттолкнула Алёна сумку.
– Возьмёшь. Мы не можем выполнить обещание Вождя отправить тебя в твою страну. Это - средство. И наша благодарность.
– Благодарность?!!!
– Аллигатор, ты проводишь и её и Чириапу до поляны. А то уж очень много сейчас оплакивают вчерашних…
– Да что они мне сделают? Ты видел, как эти "вчерашние" меня убивали?
– Проводи, Аллигатор. И сумку помоги донести. Прощай, колибри. Поверь, жаль, что вот так…
Внизу, под лестницей их уже ждал Большой.
– А с девчатами хоть попрощаться?
– Незачем, - хмуро ответил Аллигатор.- Они после твоих эээ чудес забились куда-то в угол и сидят, ревут.
И девушка, сопровождаемая двумя индейцами, прошла тем же "центральным проспектом", который когда-то привёл её в дом вождя. Но теперь вокруг было безлюдно. Только из-за приоткрытых дверей она чувствовала злобные и одновременно трусливые взгляды.
– Но я же… я же хотела… Я ведь… А вы… - шептала девушка в ответ на этот немой укор.
– А вчера… они же меня убить хотели… И вы сейчас… А, - махнула она рукой, вытирая слёзы. Вскоре троица вошла в джунгли, и Алёне стало немного легче.
– Ну что же, девонька. Столица. Я выхожу. А ты, как приедешь - немедленно в областную прокуратуру. Потом позвонишь. Буду ждать. Чем могу - помогу.
Новый Алёнин знакомый, выходя, взглянул на девушку, и Алёна вдруг поняла, чей взгляд напоминали его зелёные глаза. Ей даже показалось, что так же, как у той рептилии, сузились в вертикальные щелочки зрачки, когда генерал улыбнулся на прощание. К её удивлению, освободившееся место никто так и не занял, и Алёна оставалась дальше один на один со своими прорвавшимися воспоминаниями.
Глава 24
Приземлившийся на поляне вертолёт своими очертаниями напоминал грациозную лупоглазую стрекозу. Пилот, глядя на приближавшихся к нему здоровенного индейца и хрупкую девушку, что-то озабоченно говорил по рации. Выслушав ответ, хмуро кивнул и вышел из прозрачной кабины.
– Устраивайтесь. Что вождь - то не пришёл?
– Занят. Да и дел - то, нас в город переправить. Не та забота, чтобы вождь отвлекался, - также перешёл на португальский язык Большой.
– Вообще-то я ждал вождя. Ну да ладно. Давайте и поживее.