Чтение онлайн

Ричард вышел, открыл ворота, затем они нырнули в гараж выхваченного фарами из темноты двухэтажного здания.

– Душ, ванная? Или сразу за стол?
– уточнил агент, потягиваясь в кресле. Они разговаривали в небольшой уютной гостиной с холодным в это время года камином и со столиком, уже сервированным под поздний ужин. Пламя свечей отражалось в хрустале бокалов, букет странных в этом освещении цветов источал дурманящий аромат.

– Знаешь, я так…скучал, что даже стихи тебе написал. На твоём языке. Вот послушай:

Пускай не с Вами за одним столом,

Пускай, не видя Ваших чудных глаз,

Бокал хрустальный подниму с вином

Я пью до дна! Я пью за Вас!

Он попытался угадать впечатление, но глаза девушки лишь отражали пламя свечей и никаких чувств, кажется, не выражали.

Все свечи я зажгу, как в старину,

Букет цветов на центр стола поставлю

Вас мысленно за плечи обниму

И шепотом с Днём ангела поздравлю.

И не беда, что долгими годами

Мне Вас увидеть не придётся

И в шуме тех, кто нынче рядом с Вами

Мой шёпот к Вам не прикоснётся.

Желаю Вам любить и быть любимой, И красоты, и вечного цветенья Да будет жизнь к Вам ласково - счастливой

Да подарует Вам Господь благословенье!

– Ну как?
– не выдержал всё- таки самодеятельный поэт.

– Красиво, Дик. Спасибо.

– Это первый опыт на русском языке.

– Но это не про меня Дикки. Какой день Ангела? Какой шум вокруг меня? Крики боли, стоны. Кто рядом со мной? Или бандиты, или калеки страждущие. Какое там счастье? Какое благословение? Даже братики, и те… Но всё равно - спасибо.

– Тогда я ещё. Там точно - про тебя.

– Нет, Дикки. Прости, но не надо. Не то настроение. И разговор у нас серьёзный.

– Тогда ужинать!
– попытался скрыть своё разочарование Ричард. А разговор потом, если он не горящий.

– Горящий, Дик, - отвергла это предложение Алёна. Она как присела на кожаное кресло напротив, так и осталась зажато сидеть гвоздиком.
– Нужно твоя помощь, Дикки. Ты должен найти… нет, ты должен свести меня с одним человеком. И тогда мы будем квиты за прошлый год.

– Каким человеком? В смысле - с кем именно?

– Мой земляк. Мой ровесник. Моё проклятье!
– сорвалась вдруг на крик девушка.

– Ты так в него влюблена?
– поинтересовался Ричард, когда в тёмном углу замолкло эхо.

– Дурак! Прости. Ты ничего не понял. Одно на уме.

– Но ты ничего и не объяснила.

– Этот… парень сейчас находится в гостях у какого-то султана…

– Вот как? Может у шейха?

– Да, именно. Я должна его увидеть.

– Забавно… Но продолжай.

– Всё. Да, наши ждут, что он почему- то появится здесь, чтобы начать какую - то "процедуру выдачи". Мне это не надо. Я должна его…

– Убить?

– Да! Да!! Д-а-а!!!

– Ну что ты? Да что с тобой? Да что же это такое?
– Дик вскочив, кинулся к Алёне и прижал её, бьющуюся в истерике, к своей груди.

– Ну, ну, успокойся. Не всё так плохо, моя… фея.
– Это слово далось Ричарду с трудом. Уж очень непохожа была эта девушка на прошлогоднюю фею.
– Ну, всё нормально складывается. У нас как раз прошла информация об этом эээ госте. Только вот с местом встречи… По нашим данным, он направиться на побережье…

– Мне всё равно. Поехали Дик. Поехали, полетели, поплыли!

– Надо лететь. На чём? Сейчас узнаю по рейсам, - потянулся он к телефону.

Девушка, ожидая результатов, подошла к окну.

– Даже луны нет, - вздохнула она, всматриваясь в затянутое тучами небо.
– Тьма, тьма, тьма. И на душе - тьма.

– Рейс завтра, то есть, сегодня вечером, - подошёл к ней Ричард.

– Сегодня… вечером…, - о чём-то своём раздумывала Алёна.
– Сегодня вечером… я… уже… умру. Ну и пусть. Кому я нужна… Только тебе, Куки? Да и то - ради человеческих жертв. Ничего, потерпи. Будет тебе сегодня вечером жертва. Даже две. Ну и пусть. Кому вообще интересна жизнь маленькой доброй феи, превратившейся в… Во что я превратилась, а? И когда? Знаешь, мне порой кажется, что с той поры, как я попала в больницу, меня кто-то тянет по этим всем передрягам. И толкает, толкает в какую-то пропасть. А все, кто меня касался - уже там… Особенно, когда надела этого змея. Знаешь, это он не дал мне спасти пассажиров. Все силы высосал. Я потом в беспамятстве долго была. Что-то вспомнила, что-то нет.

– О чём ты говоришь? Пассажиры же уцелели! Только те, кого террорист - пилот, стюардесса, террорист и один пассажир. И ты… Ты всё же простишь меня?

– Да, Дикки. Тем более, что ты тоже умрёшь. Сегодня вечером. Но это неважно. Правда? Давай за это шампанского, а?

Она посмотрела на Ричарда поверх бокала.

– А ты изменился, Дик. Как-то посолиднел. А то был каким-то… крысёнышем, - вспомнила она первую придуманную Дику кличку.

– Я теперь на легальной работе. После того, как разгромили синдикат.

– Разгромили- таки?

– Благодаря, прежде всего, тебе. Тем документам. Да и проделка с сейфом. Помнишь, я цифру поменял? Ну а преемник набрал так, как в завещании. Всё и ляснуло. Только дым пошёл. Самоликвидация. Это тоже им братских чувств не прибавило. Отстреливали друг друга конкретно. Ну и мы пересажали тьму.

– Тьму?
– переспросила Алёна.
– Что ты знаешь о Тьме? Кто это?

Ричард вдруг отставил бокал и инстинктивно осмотрелся вокруг. Подошёл к Алене и прошептал на ухо: "Расскажу сегодня днём. Чтобы дожить хотя бы до вечера".

– Да, но вечером ты умрёшь. Ты всё ещё хочешь продать мне душу?
– резко потянулась лицом к нему девушка. Её, когда-то васильковые, глаза сейчас в колеблющихся огнях свечей стали блистать океанской синевой.

– Да, - прошептал Дик, погружаясь в эту бездонную глубину.
– Да, будь я проклят!

Утром они вылетели на частном вертолёте.

– Быстрее, как можно быстрее. Он уже там, и я чувствую, я знаю это, - подгоняла пилота Алёна весь полёт.