Алексиада
Шрифт:
В храме великого проповедника Павла собран большой клир и имеется множество огней. Зайдя в храм, можно услышать антифонное пение хоров, ибо, по примеру Соломона, Алексей позаботился о диакониссах и большое внимание уделил нашедшим тут приют иберийским [1549] монахам, которые, поселившись в Константинополе, прежде были вынуждены просить под дверьми подаяние. И для них заботливость моего отца соорудила большой монастырь, снабдила их пищей и подобающей одеждой. Пусть знаменитый Александр Македонский хвастает Александрией в Египте, Букефалой в Мидии и Лисимахией в Эфиопии [1550] . Самодержец же Алексей не так кичился воздвигнутыми им городами, которые, как мы знаем, были понастроены им повсюду [1551] , как гордился этим городом.
1549
Т. е. грузинским.
1550
Эфиопии нет никакой Лисимахии. Дж. Баклер (Buckler, Anna Comnena..., р. 208) предлагает читать ’ («в Этолии») вм. ’ («в Эфиопии»).
1551
Анна и в других случаях говорит о восстановлении старых и строительстве новых городов при Алексее (см. Ал., VI, 10, стр. 197; XI, 10, стр. 315; XIV, 9, стр. 398). Чаще всего император, видимо, преследовал стратегические цели (см. Glykatzi-Ahrweiler, Les fortresses...). Тем не менее данные «Алексиады» нельзя не учитывать в цепи других свидетельств о подъеме провинциальных городов при Комниных (см. Kirsten, Die byzantinische Stadt..., S. 19 sq.).
По левую сторону от входа находятся храмы и святые монастыри; справа от большого храма стоит грамматическая школа для сирот, собранных из разных стран, в ней восседает учитель, а вокруг него стоят дети – одни из них ревностно занимаются грамматическими вопросами, другие пишут так называемые схеды. Там можно увидеть обучающегося латинянина, говорящего по-гречески скифа, ромея, изучающего греческие книги, и неграмотного грека, правильно говорящего по-гречески. Такую заботу проявлял Алексей о гуманитарном образовании [1552] . Схедография же – изобретение более нового времени: нашего поколения. Я обхожу молчанием Стилиана, так называемого Лонгиварда, тех, кто занимался собиранием различных имен, Аттика и тех, кто входил в священное сословие нашей Великой церкви, чьи имена я опускаю [1553] . Ныне же изучение возвышенных предметов – сочинений поэтов, историков и той мудрости, которую из этих сочинений можно извлечь, – люди не считают даже второстепенным занятием. Главным занятием стали теперь шашки и другие нечестивые игры [1554] . Я говорю об этом, ибо огорчена полным пренебрежением к общему образованию. Это терзает мою душу, потому что я сама провела много времени в подобного рода занятиях. Завершив свое начальное образование, я перешла к риторике, занялась философией, обратилась наряду с этими науками к поэтам и историкам и благодаря им сгладила шероховатости своего стиля; затем, овладев риторикой, я осудила сложные {418} сплетения запутанной схедографии. Этот рассказ – не отступление, он нужен для связности повествования.
1552
О гуманитарном образовании . Основное внимание в грамматических школах уделялось обучению классическому греческому языку (орфографии, морфологии, синтаксису). Одним из методов обучения была так называемая схедография. На табличках писали отдельные слова или отрывки текста, которые ученики должны были анализировать. Иногда они делали элементарный грамматический анализ, иногда выполняли более сложные задания. Византийские авторы сообщают о трудностях, которые схедография доставляла ученикам (см.: Koukoul`es, Vie et civilisation, I, p. 108 sq.; Fuchs, Die h"oheren Schulen..., Ss. 44, 49).
1553
Из упомянутых Анной лиц с большей или меньшей уверенностью можно идентифицировать лишь Лонгиварда. Это имя носил италийский грамматик XI в. – автор дошедшей до {620} нас хрестоматии по схедографии (см.: Krumbacher, Geschichte..., S. 591; Festa, Note preliminari..., pp. 431—435). . Феста (Festa, Longibardos, p. 110) высказывает также предположение, что Анна употребляет выражение , потому что имеет в виду не самого Лонгиварда, а его школу. Этот же ученый (ibid., р. 18, 102, n. 1) полагает, что под подразумеваются учителя из г. Стило в Калабрии. Таким образом, Феста отказывается понимать названные Анной имена как личные (прибавим, что тоже можно понимать как «греки», «афиняне»). Следует, однако, отметить, что, как уже говорилось (см. прим. 304), Анна часто употребляет множественное число имен собственных вместо единственного, а (или ) перед именем собственным – не более как обычный facon de parler писательницы. Возможно, Анна пишет о каких-то неизвестных нам грамматиках Стилиане и Аттике.
1554
. Б. Лейб переводит: «Единственное занятие – это забавы, а все остальное запрещено». О шашках, весьма распространенной игре в Византии, см. Koukoul`es, Vie et civilisation, I, p. 192. Нарисованная Анной картина упадка образования после смерти Алексея, конечно, тенденциозна и преувеличена (см. Leib, Quelques aspects..., р. 44).
8. Затем, на ... [1555] году его царствования, появилась громадная туча еретиков. Это был новый вид ереси, ранее незнакомый церкви. Соединились между собой два издавна известные злейшие и мерзостнейшие учения: нечестивость манихеев (так их можно называть), которую мы именовали также павликианской ересью [1556] , и бесстыдство мессалиан [1557] . Это и было учение богомилов, образовавшееся от слияния мессалианской и манихейской ереси [1558] . По всей видимости, оно существовало еще до вступления моего отца на престол [1559] , но не обнаруживало себя – ведь племя богомилов весьма искусно умеет облачаться в личину добродетели. Человека со светской прической не увидеть среди богомилов: зло скрывается под плащом и клобуком [1560] . Вид у богомила хмурый, лицо закрыто до носа, ходит он с поникшей головой и что-то нашептывает себе под нос. Но сердцем он – бешеный волк. И вот это-то опаснейшее племя извлек, как извлекают тайными заклинаниями притаившуюся в норе змею, и вывел на свет мой отец. Он отложил свои многочисленные заботы о западных и восточных делах и обратился к вопросам духовного свойства. Ведь Алексей во всех отношениях был выше всех: в искусстве обучения он достигал б'oльших успехов, чем профессиональные учителя [1561] , в битвах и походах превосходил тех, кто вызывал восхищение воинской доблестью.
1555
Б. Лейб вслед за Пуссином отмечает лакуну. Таким образом, время расправы Алексея с богомилами, о которой Анна повествует в настоящей главе, остается неизвестным. Рассказ о богомилах содержится в ряду событий 1116—1117 гг., однако относить эпизод к этому времени нельзя из-за упоминания Николая Грамматика, занимавшего патриарший престол до 1111 г. Видимо, Анна сама не знает даты этого события, так же как она не знает, например, когда возникла ересь Нила (см. прим. 926). Наверное, поэтому Анна оставляет лакуну там, где должна стоять дата (см. Предисл., стр. 28). В. Грюмель (Grumel, Les Regestes..., № 988) датирует расправу с Василием около 1110 г. Д. Оболенский (Obolensky, The Bogomils..., р. 275 sq.) – между 1109—1111 гг. Ошибается Златарский («История...», II, стр. 364), который считает, что Василий был схвачен в 1111 г. и казнен в 1114. По словам Анны, патриарх Николай был среди приговоривших Василия к сожжению (см. ниже, гл. 10, стр. 443), и, таким образом, казнь еретика тоже должна была произойти до 1111 г.
Следует, однако, отметить, что при датировке до сих пор не учитывали одной важной детали в рассказе Анны: в разбирательстве дела Василия участвовал севастократор Исаак, {621} который умер, по всей видимости, до ноября 1104 г.! (см. Papachrysantou, La date de la mort..., p. 252 sq.) Приходится признать, что данные «Алексиады» не дают оснований для надежной датировки расправы над богомилом Василием.
Следующий ниже рассказ о казни Василия – один из наиболее ярких и интересных в «Алексиаде» (см.: Предисл., стр. 41; Любарский, Расправа..., стр. 310 и сл.).
1556
См. прим. 598.
1557
Мессалианами сначала называли членов различных нехристианских или еретических сект, возникших в Малой Азии в IV в. Первым проповедником мессалианства был Адельфий. Учение мессалиан носило гностический и дуалистический характер. Согласно их представлениям, человек уже рождается во власти злого духа. Единственный способ его изгнать – усердная и продолжительная молитва (отсюда и греческое название мессалиан – евхиты, т. е. «молящиеся»). Мессалиане не признавали духовенства и его посредничества между богом и людьми и проповедовали строго аскетическую мораль. Естественно, что они подвергались гонениям официальной церкви. Начиная с V в. мессалианство распространяется по многим районам Византийской империи, а в IX в. появляется и в Болгарии, где оно оказывает влияние на богомильство (см.: Obolensky, The Bogomils..., р. 48 sq.; Ангелов, Богомилството..., стр. 80—83).
1558
Мнение о том, что богомильство образовалось от слияния манихейства (т. е. павликианства) и мессалианства, высказывалось и другими византийскими, а также и болгарскими авторами. Прямо об этом говорится в «Синодике царя Борила» 1211 г. (см. Попруженко, Синодик царя Борила, стр. 31). Евфимий Зигавин называет богомильство отраслью мессалианской ереси (Zygab., XXVII, praef.) и в то же время отмечает у богомилов заимствования из учения павликиан (ibid., XXVII, 1). В этих трех ересях, как известно, действительно было немало общего; в учении они исходили из дуалистических представлений о природе мира, в социальном отношении они одинаково были опасны для ортодоксальной церкви и государства (см. Липшиц, Павликианское движение..., стр. 63—64). Непосредственная зависимость богомильства от мессалианства и павликианства безусловна, тем более что первое развивалось в непосредственной географической близости от последних. Во Фракии было много павликиан (см. прим. 1469), там же весьма активно действовала секта мессалиан или евхитов (Psellos, De operatione daemonum, р. 3 sq.). О связи между этими ересями см. Ангелов, Влияния на чужди ереси...{622}
1559
Богомильство возникло в Болгарии в царствование Петра I (927—967), т. е. примерно за полтора века до вступления на престол Алексея Комнина. Основателем секты источники называют попа Богомила (см. Попруженко: Святого Козмы пресвитера слово..., стр. 2; Синодик царя Борила, стр. 32. Ср. Ангелов, Богомилството, стр. 84—86).
Византийские источники прямо не упоминают о богомилах X—XI вв., сама Анна лишь делает предположение, что богомильство появилось до воцарения ее отца. Это объясняется плохой осведомленностью византийских авторов, которые не видят различия между еретическими сектами. В действительности же в многочисленных еретических и антивизантийских движениях, особенно конца XI в., наряду с другими еретиками принимали участие и богомилы (см.: Литаврин, Болгария и Византия, стр. 416—417; Ангелов, Богомилството, стр. 202, 226).
1560
По словам Зигавина (Zygab., XXVII, 24), «богомилы одеваются, как монахи». Секта богомилов не была монашеской, но безусловно носила аскетический характер.
1561
. Эти слова можно понимать и так: «В наставительных речах превосходил профессиональных ораторов».
Слух о богомилах уже разнесся повсюду. Был некий монах Василий [1562] , который весьма ловко распространял нечестивое учение богомилов. У Василия было двенадцать учеников, которых он именовал апостолами; он привлек к себе также и учениц – женщин, безнравственных и мерзких [1563] , и повсюду, таким образом, сеял заразу. Как огонь, охватывало зло многие души [1564] . Не вынесла этого душа императора, и он занялся расследованием ереси. Некоторые из богомилов были доставлены во дворец, и все они называли Василия учителем, главой и руководителем богомильской секты. Один же из них, некий Дивлатий, на допросе не хотел сознаться и лишь после того как был подвергнут пыткам показал на упомянутого Василия и на тех, кого тот избрал себе апостолами. Многим лицам поручил самодержец розыски Василия, и вот объявился главный служитель Сатанаила [1565] Василий – человек в монашеском одеянии, с иссохшим лицом, безбородый, высокого роста, весьма ловкий в распространении нечестивого учения.
1562
Зонара (Zon., XVIII, 23) говорит, что Василий носил монашеское платье, но по ремеслу он – врач. Об этом же сообщает и большинство источников.
О происхождении Василия нам ничего неизвестно. По мнению некоторых исследователей, он болгарин, но это не более как вероятное предположение. По словам Зигавина (Zygab., XXVII, 52), Василий в течение 15 лет изучал богомильскую ересь и 40 лет ее проповедовал. По утверждению Зонары (Zon., XVIII, 23), Василий 15 лет изучал и 52 года проповедовал. Успенский («Образование второго болгарского царства», стр. 32, прим. 3, стр. 52, прим. 2) считает, что именно Василия имеет в виду Феофилакт Болгарский под «сбросившим рясу монахом», который подстрекал население против Феофилакта (см. «Письмо к Иоанну, сыну севастократора», – PG, 126, col. 516; ср. Литаврин, Болгария и Византия..., стр. 425).
1563
Пресвитер Козьма с возмущением говорит о том, что у богомилов «еретики сами совершают исповедь, не только мужчины делают это, но и женщины, что достойно порицания» (Попруженко, Святого Козмы пресвитера слово..., стр. 46). По свидетельству Зигавина (Zygab., XXVII, 16), женщины участвовали в некоторых таинствах богомилов, например, при посвящении неофитов. Утверждения Анны о безнравственности {623} учениц Василия очень типичны для нападок ортодоксальных писателей на еретиков.
1564
О широком распространении ереси Василия свидетельствует также Зонара (Zon., XVIII, 23): «Василий весь мир заразил своей скверной, а затем явился в царственный город...».
По словам Зигавина (Zygab., XXVII, 16), «Василий увлек в пучину гибели тысячи учеников».
1565
Сатанаил, по учению богомилов, – старший сын бога и брат Христа. Возгордясь, он замыслил измену отцу и увлек за собой ангелов. Христос заключил Сатанаила в Тартар и отнял от его имени слог «ил», характерный для имен ангелов.
Интересно, что местопребыванием Сатанаила после разрушения Иерусалимского храма богомилы считали церковь св. Софии в Константинополе, т. е. главную православную церковь в Византии!
Самодержец, желая убеждениями принудить Василия раскрыть перед ним свои самые затаенные мысли, призывает его {419} к себе, воспользовавшись благочестивым предлогом. При появлении Василия Алексей поднялся с места, посадил его возле себя и разделил с ним трапезу, затем, опустив леску и насадив на крючок приманку, он дал проглотить ее прожорливому чудовищу. Весь яд влил он в глотку этого мерзкого монаха. Вместе с тем он всяческим образом делал вид, что хочет стать его учеником, и не только он сам, но и его брат – севастократор Исаак. Алексей притворился, будто готов принять слова Василия за глас божий и полностью подчиниться ему, если только мерзейший Василий позаботится о спасении его души. «Почтеннейший отец (император обмазал сладостью чашу, чтобы одержимый бесом изрыгнул свою желчь), – говорит он, – я восхищаюсь твоей добродетелью и желаю познать проповедуемое твоей святостью учение, ибо наше, можно сказать, плохо и не ведет к добродетели». Василий сначала притворялся: будучи настоящим ослом, он напяливал на себя львиную шкуру и не поддавался на эти речи, тем не менее он возгордился от почестей – ведь император даже посадил его с собой за стол. Во всем помогал Алексею и вместе с ним устраивал эту инсценировку его брат – севастократор. В конце концов Василий выложил учение своей секты. Каким образом это происходило?
Помещение, где находились императоры вместе с этим негодяем, открыто говорившим и выкладывавшим все, что у него было на душе, отделялось от женской половины занавесом; за этим занавесом писец и записывал все, что говорилось. Болтун разглагольствовал, как учитель, император изображал из себя ученика, а в это время секретарь записывал поучения Василия. Все – дозволенное и недозволенное, говорил этот богомерзкий муж, не умолчав ни об одной из своих богопротивных догм [1566] . Он с презрением отзывался о нашем богословии, клеветал на все церковное управление и, о ужас, святые храмы именовал храмами бесов; он также порицал и объявил дурным почитание тела и крови того, кто был первым архиереем и первой жертвой [1567] .
1566
Так же как и Анна, Зонара (Zon., XVIII, 23) сообщает, что Алексей притворился учеником Василия и, таким образом, заставил его «изрыгнуть» свою нечисть.
Об этом же рассказывает и Зигавин, который, как и Анна, восхищается ловкостью императора.
1567
Взгляды, которые излагает у Анны Василий, полностью соответствуют тому, что нам известно о воззрениях богомилов из других источников. Так же как и члены многих иных еретических сект, богомилы не почитали храмы, в которых, по их мнению, обитают бесы. В церквах, утверждали они, нет ничего священного, ибо они – творения не божественных, а человеческих рук; а молиться следует по евангельской заповеди в своих домах. Не признавали богомилы и святого причастия, считая, что хлеб и вино, используемые для причастия, – обыкновенная пища, которая не превращается, как учит христианская церковь, в плоть и кровь Христа (подробно об учении богомилов см. Ангелов, Богомилството..., стр. 98 и сл.).
Ортодоксальные авторы резко нападают на учение богомилов (см. Благоев, Правни и социальны възгледи..., стр. 62—64), ибо в нем (особенно в отрицании духовенства и церкви) ярко проявилась демократическая антифеодальная сущность богомильского движения.
Что же дальше? Император сбрасывает маску и поднимает занавес. Собрался весь синклит, сошлось воинство, присутствовало и высшее духовенство. На патриаршем троне царицы городов восседал тогда блаженнейший среди патриархов кир Николай Грамматик. Огласили богопротивное учение Василия – улики были неопровержимыми. Обвиняемый ничего не отрицал, но сразу же вступил в открытый спор; он уверял, что готов к огню, бичеванию и любому виду смерти – ведь эти погрязшие в заблуждении богомилы считают, что могут безбо-{420}лезненно перенести любое наказание, ибо ангелы якобы вынесут их из самого костра [1568] . Хотя все порицали Василия за нечестие, и в том числе те, кто разделял его гибельное учение, сам он – мужественнейший богомил – оставался непреклонным. Несмотря на то, что Василию угрожал и костер и другие беды, он не отступал от беса и находился в объятиях своего Сатанаила. В то время как Василий пребывал в заключении, император неоднократно приглашал его к себе и призывал отказаться от нечестивого учения, тем не менее тот оставался равнодушным к призывам императора.
1568
Ср. Zygab., XXVII, 22: «Богомилы утверждают, что такие люди не умирают, а переселяются как бы во сне из этого мира, безболезненно сбрасывая свою грязную телесную оболочку и облачаясь в бессмертное божественное платье Христа, и становятся с ним единотелесными и единообразными».
Но я не обойду молчанием случившегося с ним чуда. До того как император стал более сурово с ним обращаться, Василий, уже раскрыв свое нечестивое учение, отправился в один домик, расположенный вблизи императорских палат, незадолго до этого построенный для него. Был вечер, на безоблачном небе сияли звезды, и молодая луна озаряла вечернюю тьму. Когда монах зашел среди ночи в комнату, в нее сами собой градом полетели камни. Ничья рука не метала их, и никто не забрасывал ими одержимого бесом святошу. По-видимому, гнев рассерженных, пришедших в негодование бесов – подручных Сатанаила – был вызван тем, что Василий раскрыл императору тайны и тем самым навлек тяжелые гонения на исповедуемое им лжеучение. Рассказал об этом некий Параскевиот, который был приставлен сторожем к этому одержимому, чтобы он не мог ни с кем вступать в беседы и передавать таким образом заразу. Этот Параскевиот страшной клятвой клялся, что слышал шум падавших на землю и на крышу камней, видел непрерывно летевшие камни, однако нигде не обнаружил того, кто мог бы их бросать. Граду камней сопутствовало землетрясение: почва волновалась, а крыша дома скрипела. Параскевиот же, по его собственным словам, сохранял присутствие духа до того момента, как понял, что это дело рук бесов, но, увидев, что камни, как говорится, дождем сыплются сверху, а старикашка-ересиарх удалился и заперся в доме, он, приписав это дело бесам, уже не отдавал себе отчета в том, что происходит.
9. Это о чуде. Намеревалась я рассказать о всей ереси богомилов. Но, как говорит где-то прекрасная Сапфо [1569] , мне мешает стыд. Ведь я, пишущая историю, – женщина, к тому же самая уважаемая из царственных особ и самая старшая из детей Алексея. Кроме того, надлежит хранить молчание о том, о чем говорят повсюду. У меня есть желание подробно описать богомильскую ересь, и тем не менее я не делаю этого, дабы не осквернять свой язык. Тех же, кто желает точнее узнать {421} о ереси богомилов, я отсылаю к книге под названием «Догматический паноплий», составленной по приказу моего отца.
1569
Анна, по-видимому, имеет в виду известное стихотворение Алкея, обращенное к Сапфо (Edmonds, Lyra Graeca,{624} fr. 124). Как установил Г. Моравчик (Moravcsik, Die Spuren..., нам известно по аннотации в BZ, 38, 1938, S. 202), Анна была знакома со стихами Сапфо по цитатам, содержащимся в «Риторике» Аристотеля.
Был некий монах по имени Зигавин, хорошо известный моей госпоже, бабушке со стороны матери, и всему священническому сословию. Он досконально изучил грамматику, не пренебрегал риторикой и как никто другой знал догматы церкви. Его-то и призвал к себе самодержец и приказал изложить по порядку каждое в отдельности все еретические учения, сопроводив их опровержениями святых отцов, а ересь богомилов описать в том виде, в каком преподавал ее этот нечестивый Василий. Вот эту книгу и назвал самодержец «Догматическим паноплием», она и до сих пор носит это имя [1570] . Но пусть мое повествование вновь обратится к описанию гибели Василия.
1570
Полное заглавие неоднократно цитированного нами сочинения Евфимия Зигавина – – «Догматическое всеоружие православной веры, или арсенал догматов». Это произведение состоит из 28 глав , из которых первые семь излагают христианские догматы, а остальные опровергают различные ереси. Трактат о богомилах составляет 27 главу «Паноплия». Анна, конечно, была хорошо знакома с этим трудом и немало сведений (главным образом об учении богомилов) из него заимствовала. Под именем Зигавина до нас дошли и другие (поныне неизданные) сочинения догматического содержания. О жизни Зигавина почти никаких сведений не сохранилось. См. Jugie, La vie et les ouvres...