Чтение онлайн

1987–1992

Джейми не любил размышлять о том, в чем в глубине души всегда был уверен. Он считал, что такие размышления — слишком опасное времяпрепровождение, что постоянный самоанализ может довести до беды. Он был актером, а значит, принадлежал к числу людей, помешанных на самих себе и своих побуждениях, но он не разделял слепой веры своих коллег в психиатров. Однако даже он пытался понять, почему после появления в его жизни Мики он стал меньше думать о дочери. Джейми никогда не обсуждал этот вопрос с женой, ведь ему не хотелось, чтобы Мика неправильно его поняла, решив, что она для него — всего лишь замена утраченному ребенку. К тому же о подобных вещах они вообще никогда не говорили. Он все еще посылал Фионе подарки, но неистребимая тяга к ней, казалось; прекратилась. «Быть может, — думал Джейми, — любви во мне хватает лишь на одного человека, и этим человеком стала Мика».

Он был уверен, что любит Мику, — он гордился ею и ее красотой, скучал по ней, когда ее не было. Но по ночам ему все чаще стали приходить в голову предательские мысли. Можно ли назвать то, что между ними было, любовью? Что у них общего? И как можно любить того, кто в ответ лишь обдает тебя холодом? Когда такие мысли одолевали его, он ощущал себя несчастным и ужасно одиноким.

Была еще одна неприятная мысль, которая грызла его долгими бессонными ночами: он понимал, что все его неприятности — а их было немало — начались после того, как он женился на Мике.

Фильмы о Питере Аскоте всегда снимались в Европе, и на время съемок Форест Элингем, продюсер и режиссер этого сериала, обосновывался в Англии. В его планах был очередной фильм — «Гонконгская история», в нем Питер Аскот должен был помериться силами с китайскими мафиозными структурами — «триадами». Этот фильм обещал стать самым ярким и красочным из всех.

Но однажды, когда Форест возвращался домой после званого вечера, на его автомобиле лопнула шина. Будучи под хмельком, он не смог справиться с большой тяжелой машиной, и та, перевернувшись несколько раз, врезалась в опору моста. Форест и его молодая жена погибли на месте.

Джейми был буквально убит горем. Он очень уважал Фореста, который, в общем-то, и сделал его знаменитым, и знал, что без Элингема его дела непременно ухудшатся. Джейми первый готов был признать, что актером в полном смысле этого слова он никогда не был, что звездой его сделали внешность, красивое тело и шарм, которые, к счастью, могла запечатлеть камера.

— Вы просто скажите, что я должен делать, — часто шутил он на съемочной площадке. — Я абсолютно не умею играть.

И поклонники обожали его за эту честность.

— Форест всегда чрезвычайно терпеливо добивался от своей звезды того, что ему нужно было в кадре, и это непрестанно изумляло Джейми, когда он позже просматривал готовый фильм. Но теперь Элингем погиб, причем погиб просто глупо — скорбь Джейми превратилась в злость, когда он узнал, что Форест был из тех странных людей, которые, чтобы сэкономить несколько долларов, устанавливают на свои автомобили восстановленные протекторы.

Всю неделю после похорон Джейми не просыхал — водка и бренди лились нескончаемым потоком. Главной причиной запоя был страх: как он будет теперь сниматься, ведь Элингема больше нет?

Письмо от кинокомпании свалилось на него как снег на голову — без каких-либо предварительных обсуждений его уведомили, что «Гонконгскую историю» снимут без него. Джейми прочитал, что пришло время заменить его более молодым актером и таким образом омолодить зрительскую аудиторию сериала. Его место занял Майк Дерри, малоизвестный актер, который был на десять лет моложе его. Смысла подавать в суд и закатывать скандал не было — ему и так немало заплатили за расторжение контракта.

В ту же ночь Джейми отправился в «Элизиум», в прошлом его любимое казино, и там вволю поиграл. Выражение ненависти, появившееся на лице Мики, когда он признался в содеянном, заставило его поклясться, что такие срывы больше не повторятся.

Целый год он не мог найти работу. Сначала Джейми отверг несколько сценариев: в них, как он считал, его роль была слишком похожа на ту, которая сделала его знаменитым. Он сыграл в одном телесериале роль, за которую его в пух и прах разнесли критики, и озвучил рекламу собачьего корма, что было чрезвычайно скучно.

Мика терпеливо сносила его неудачи — когда была рядом. Если Джейми не мог найти работу, то Мика ею перебирала. В самом начале карьеры на нее положил глаз французский кутюрье Серж де ля Понт, и на показах весенних и осенних коллекций она была его ведущей моделью. После этого предложения работы посыпались на нее дождем, и теперь она проводила в путешествиях по свету намного больше времени, чем дома. Джейми это совсем не нравилось, он боялся, что Мика уйдет к более богатому или более молодому мужчине. Но он все равно очень гордился ею. Сам он все ждал, когда же появится сценарий, который вернет его карьеру к жизни.

Поскольку Мики часто не было дома, а у него появилась масса свободного времени, Джейми вновь начал думать о Фионе. Он каждый день ездил в Данстейбл и, сидя в своей машине, смотрел, как она выходит из школы. К его радости, Фиона была очень красива — он судил об этом не только как гордый отец, но и как профессиональный актер. Девушка была выше своей матери, ее волосы были светлыми, как у самого Джейми в молодости, да и вообще, он с радостью отмечал, что дочь похожа на него больше, чем на Салли. Ему очень хотелось услышать ее голос или смех, но она обычно была одна. Девушка торопливо проходила мимо его машины, и знать, что она совсем рядом, но не осмеливаться окликнуть ее, было для Джейми невыносимой мукой.

И вот однажды он подумал: «А почему, собственно, я боюсь? Она уже взрослая, ей почти восемнадцать». Все эти годы он щадил чувства ребенка, но ведь ребенка больше не было!

— Фиона! — позвал он, выходя из машины. — Это я, твой отец!

«Какой дешевый драматизм!» — промелькнула у него мысль.

Девушка медленно обернулась, и вот он уже смотрел прямо в ее голубые, как небо, глаза — такие похожие на его.

— Я тут подумал, что настало время нам познакомиться, — неловко проговорил он.

Фиона молча стояла, сжимая свою сумку, а стайки девушек все проплывали и проплывали мимо нее.

— Прошло так много лет… — добавил Джейми.

— И кто же в этом виноват?

— Ты многого не понимаешь.

— И не хочу понимать!

— Но, Фиона… — Джейми шагнул к ней, и она тут же отошла на шаг. — Фиона, я ведь твой отец!

— Нет, ты никогда не был моим отцом. Не смей даже произносить это слово!

Она повернулась и побежала прочь, оставив Джейми в таком состоянии, словно она ударила его. Его сердце сжалось от острого ощущения одиночества.