Чтение онлайн

К ней приближалась худая, изящная фигура Королевского адвоката Уильяма Бартела. В парике и мантии он показался Мак незнакомым. Лицо его выражало мрачную решимость, но, когда он покончил с соблюдением необходимых формальностей и приступил к предварительному допросу свидетеля, вызванного обвинением, Мак уловила едва заметное, ободряющее ее подмигивание.

— Мисс Вандеруолл, знакома ли вам женщина по имени Кэтрин Гербер?

— Кэт? Да, она была моей лучшей подругой. Она из моего родного города, и я помогала ей стать моделью.

— Вы приезжали в Австралию, чтобы увидеться с ней?

— Да. Около полутора лет назад я прилетела в Сидней, чтобы встретиться с Кэт и вместе с ней поработать.

— Что произошло потом?

Мак тщательно подбирала слова. Ей не хотелось расплакаться на виду у множества незнакомых людей. Нельзя было позволить себе заплакать. Мак боялась, что тогда она уже не сможет остановиться.

— Когда я прилетела в Сидней, Кэтрин не встретила меня в аэропорту, что было удивительно. Совершенно на нее не похоже. Я поехала по данному ею адресу, и там никто не открыл мне дверь. В конечном счете я получила ключ у агента, который арендовал это жилье, и вошла в квартиру.

— Понятно. А что случилось потом? Вы увиделись с Кэтрин Гербер?

— Было очевидно, что она жила в квартире, там лежали ее вещи, автоответчик сохранил для нее сообщения. Кэт не оставила мне записки, объясняющей, где она, и я заподозрила, что с ней случилось неладное. На другой день у меня были фотосъемки на пляже в Ла-Перузе… там я и нашла в траве ее тело.

По залу пронесся общий вздох. О Кэт!

Эд продолжал сверлить ее взглядом. Мак чувствовала это. Она была в этом уверена. Она не станет смотреть на него. Пусть пялится на все, что захочет, но Мак не намерена обращать на него внимание.

— Вас просили произвести официальное опознание тела? — спросил Бартел.

— Да. На следующий день детектив Энди Флинн просил меня встретится с ним в морге, чтобы опознать тело Кэт. Я была единственной, кто хорошо ее знал.

— Это было тело вашей подруги?

— Да. Это была Кэтрин. И там, в морге, я впервые увидела Эда Брауна. Он служил там.

Бартел наклонился над барьером. Он не смотрел на Макейди, а адресовал свои вопросы судье и присяжным, словно пытаясь им что-то внушить.

— Сказал ли вам что-нибудь подсудимый, мистер Браун, при вашей первой встрече?

— Да. Он говорил о том, как я могу к ней прикоснуться, если мне хочется, и о том, что он сохранит для меня прядь ее волос, если я захочу.

По рядам публики прокатился возмущенный ропот.

— Наверное, я была очень расстроена и не думала тогда об этом, — продолжала Мак. — Иногда семьи погибших просят о подобных вещах. Я, возможно, была самым близким для нее человеком. Но позднее его речи показались мне странными.

Он испытывал от этого огромное удовольствие, хотелось ей сказать. Стоя рядом и предлагая мне прядь ее волос, Эд наслаждался тем, что я вижу мертвое тело, его работу.

Когда Бартел начал задавать Макейди вопросы о том, как она попала в руки к Эду Брауну, давно перевалило за полдень. Допрос происходил на виду у целой толпы незнакомых людей и репортеров, на глазах у Эда, и она знала, что это станет для нее серьезным испытанием. Она даже не дерзала думать заранее о перекрестном допросе с Филипом Грэйнджером, который должен был начаться очень скоро, может быть уже завтра. Воспоминания о происшедших событиях потребовали от нее нелегкого путешествия в те уголки памяти, которые ей не хотелось затрагивать. Эд задумал убить ее — совершить нечто худшее, чем просто убийство, — он творил бы все что угодно, не вмешайся Энди, спасший ее. Именно благодаря ему Мак не стала десятой жертвой Эда. После случившегося, раненная и замотанная в бинты, она даже не могла заботиться о себе. Это правда. Для человека абсолютно независимого, каковой была Мак, очень трудно смириться с новым для нее чувством беззащитности и беспомощности.

— Вы можете рассказать, что случилось потом? — настойчиво продолжал Бартел.

Мак видела, как пальцы стенографистки бегают по клавишам, фиксируя каждое слово. Адвокат и его помощник что-то кропали в блокнотах, перешептываясь друг с другом и своими подчиненными. Художник перевернул страницу альбома, собираясь делать новую зарисовку. Одна из присяжных, пожилая женщина в круглых очках, рассматривала снимок места преступления, достав его из папки с материалами. Мак подумала, что она, наверное, изучает вид фургона, в котором тот ее похитил, или фото инструментов для патологоанатомических исследований, украденных им для того, чтобы испробовать на ней, и от мыслей об этом ее затошнило.

— Мисс Вандеруолл?.. — поторопил свидетельницу Бартел.

Господи, еще надо отвечать?!

— Я… — пробормотала она дрожащим голосом, — не помню всех подробностей. Внутри машины были занавески… поэтому я ничего не видела, не могла видеть, куда он меня вез. Я сделала все, чтобы освободиться. Стала разговаривать с ним, пытаясь убедить его отпустить меня, обещала, что ничего дурного ему не сделаю. Просила высадить на обочине дороги — и я никому ничего не расскажу. Предлагала ему все свои деньги, но этот тип только все больше возбуждался. Приказывал мне помалкивать. Думаю, машина шла на большой скорости, похититель не глядел толком на дорогу, а потому фургон потерял управление и рухнул в речку. Удар был ужасным. Эд приковал меня наручниками к цепи. Когда фургон перевернулся, меня подкинуло в воздух, и я сильно ударилась о стену. Позднее я узнала, что у меня сломаны ребра. Наверное, цепь разорвалась от удара, потому что я смогла наконец освободиться. В фургон натекла вода. Мне удалось вылезти через переднее окно, и я пошла через речку вброд. Меня трясло от холода, и я не могла понять, где нахожусь, но потом выбралась на берег и получила сильный удар по голове. Придя в себя, я увидела, что Эд стоит надо мной.

В этот момент слезы, то и дело наворачивавшиеся на глаза, неудержимо потекли по ее щекам.

— Я почувствовала, что меня связали. — Макейди, несмотря на героические усилия, начала всхлипывать. — Я сообразила, что, с тех пор как я шла по воде, прошло довольно много времени. Думаю, я потеряла сознание. Боль была ужасная. Голова отчаянно болела. Я не могла двигаться. Меня жутко знобило, вдобавок я оказалась голой. Тут я увидела инструменты. — Пытаясь успокоиться, Мак глубоко вздохнула. — Он сказал, что сделает мне вскрытие по всем правилам анатомии и обещал нанести смертельные раны в самый последний момент.

Голос у Макейди сорвался, и она прикрыла рот рукой.

— Не хотите немного отдохнуть, мисс Вандеруолл? — спросила судья.

Макейди, не в силах сдержаться, глянула на скамью подсудимых и встретилась глазами с Эдом.

Не смотри на него! Не смотри!

Его бледно-голубые глаза совершенно ничего не выражали. Она не замечала в них ни малейшего намека на чувства, ни тени сострадания.

А затем она увидела, что губы Брауна шевелятся.

— Я виновен, — послышался его тихий голос.