Чтение онлайн

Начать с того, что у меня нет своей магической лаборатории (полагаю, временно), ныне мне приходится ютиться в каморке бокового, прилегающего к конюшне, флигеля «Короны и посоха», рядом с удалыми молодцами Веллана. Комнатка битком забита книгами, укрытыми кожей, ибо потолок протекает.

Встретиться со мной, короче говоря, можно запросто. Не дожидаясь в приемной.

– Велл, – ледяным тоном сказал я, – выйди, постучись, а когда я разрешу, входи.

– Некогда! – отмахнулся белобрысый оборотень, открывший дверь в каморку, как обычно, пинком. – Вот достроим замок, тогда и церемонии будем разводить.

Я подумал, что даже в этом случае никаких «церемоний» в Пограничье не будет, а сохранится старый порядок, но промолчал. Выглядел Веллан озабочено.

– Закрой ты эту дурацкую книжку! – господин гвардейский капитан совершенно бесцеремонно подошел к моему столу и захлопнул том описаний валузийских артефактов, который я от скуки листал. – Пойди к почтовому птичнику, там тебя дожидаются.

– Зачем? – я зевнул и уставился на хмурого оборотня.

– А затем, что прилетела птица из Немедии…

– И что, данная птица хочет меня видеть? Настаивает?

– Тебе бы одни шуточки! Проклятущий ястреб, едва появившись, задрал двух лучших почтовых голубей, которых Эрхард хотел отправить в Аквилонию по торговым надобностям! Старик, понятно, разозлился, и сказал, что вычтет их стоимость у тебя из жалования.

– …Которое последний раз платили прошлым летом, – сварливо отозвался я. – Все деньги из казны уходят на никому не нужное строительство дурацкого замка! С кем собираетесь воевать? Построили бы нормальный дом, а не возводили тут полное подобие кхарийского Пифона! Не думаю, что ваш замок в течение ближайшей тысячи лет подвергнется хотя бы одному штурму!

– А если завтра война? – фыркнул Веллан. – С Иранистаном, например? Или с Дарфаром?

– В болотах отсидимся, – я наконец-то улыбнулся первый раз за полный день. – И никакие замки не нужны. Только лишняя трата денег из казны. Ладно, пойдем, показывай своего ястреба.

Наш птичий двор вполне удачно совмещал обширный курятник, выстроенный сбоку от «Короны и посоха», а с ним и наспех сооруженную голубятню, предназначенную для обитания благородных птиц, связывающих меж собой Вольфгард и столицы соседних держав. Голуби нынче дороги – за каждую породистую птицу купцы берут не меньше полновесного аквилонского солида, безумные деньги! Потому я похолодел, узрев на дворе следы преступления: черные перышки несчастных голубков пуантенской породы. Злодей, небольшой серый в коричневую крапинку ястребок, сидел на крыше голубиной клетки, жрал, а перепуганные голуби кружили высоко в небе, завидев внезапно свалившегося на их несчастные головы хищника.

– Вот смотри! – Веллан грозно ткнул пальцем в ястреба. – Твой!

В последнем возгласе оборотня не было ничего загадочного. Ястреб действительно был моим. Лично покупал в Бритунии маленьким птенцом около года назад, сам выкормил, сам обучил. Ястреб справляется с доставкой депеш гораздо лучше, чем голуби или чернокрылое племя воронов. Летает он гораздо быстрее, других хищников не боится и способен найти хозяина, где бы тот не находился (в последнем случае к разумению птицы я добавил и чуточку волшебства). Так вот, когда птица выросла, я отправил ее вместе с несколькими другими «воспитанниками» в Бельверус, к герцогу Мораддину. Еще три голубя (и ястреб постарше и поопытнее) уехали в Аквилонию, и два – в Стигию, где у меня оставались старые друзья и родственники, не исключая отца.

– Цыпа-цыпа-цыпа, – поманил ястреба Веллан, настороженно посматривая в небеса, где порхали королевские голуби. – Тотлант, убери его отсюда! Весь птичник перепугает!

Ястреб повернул к нашему доблестному пограничному стражу окровавленный клюв и клекотнул что-то презрительно-недоброе. К чужим людям птица относилась настороженно, опять же благодаря наложенному мною простенькому заклинанию. Ястреб обязан знать только хозяина и человека, у которого временно живет, чтобы однажды сорваться в спешный путь с укрепленным на лапке письмом, доставив его адресату.

Письмо было. Маленький, очень легкий медный тубус, обвязанный синим шнурком.

– Ну-с, – проворковал я, протягивая руку к птице, – что нам хочет сообщить его светлость герцог?

Ястреб подумал и важно шагнул с прутиков голубятни мне на предплечье. Пока я отвязывал металлический цилиндр в заключенной в нем депешей, Веллан подзывал голубей.

– Забери с собой хищника, – ворчал оборотень. – Идите обратно в дом.

Я пересадил крылатого гонца на плечо и поплелся в сторону «Короны и посоха», попутно отвинчивая крышечку тубуса.

Маленький папирусный свиток, размером с ладонь, не больше. Исписан с обоих сторон аккуратными, похожими на круглые бисеринки, буквами немедийского алфавита. Внизу – гномья руна «Гауд», значок, которым обычно подписывается Мораддин.

…Позволю сделать себе короткое отступление от хронологии событий. С его светлостью герцогом Эрде мы познакомились чуть более шести лет назад при обстоятельствах чрезвычайных. Именно тогда, осенью 1288 года по счету Аквилонии, я отправился в Бельверус покупать новые книги и навестить некоторых знакомых.

Мое путешествие в немедийскую столицу совпало с появлением злосчастного Зеленого Огня и я, как волшебник, был вызван к Мораддину – глава тайной службы Немедии хотел посоветоваться со всеми находящимися в городе магами, полагая, что подземное пламя имеет колдовское происхождение. Дальнейшее описывать долго, да и не нужно – эта история достаточно хорошо известна. Мораддин и Веллан, бывший тогда послом Пограничья, отправились в Аквилонию за помощью, я вернулся на Полночь, чтобы разведать хоть что-нибудь о подземном огне, засим последовала история с уничтожением Небесной Горы…

Невероятные приключения шестилетней давности не забылись, и мы, так сказать, стали «дружить домами», изредка обмениваясь взаимоинтересующими сообщениями, и еще реже – заглядывая друг ко другу в гости. Последний раз депеша из Бельверуса приходила ко мне минувшей осенью, ибо герцог Мораддин хотел посоветоваться в одном магическом вопросе, не требующем ныне развернутых пояснений.

…Я развернул свернутый в трубочку полупрозрачный папирус и вчитался.

«Тотлант, у нас неприятности».