Чтение онлайн

Айдан сотворил недолгую молитву, молитву без слов. На него глазели — он чувствовал это спиной. У себя на родине эти любопытные думали о демоне-графине Анжуйской, о Мелюзине Лузиньянской, о дьяволах в монашеских рясах, искушавших святых, дабы увлечь их на вечные муки. Здесь же они чаще слушали сказания неверных: о джиннах и ифритах, духах земли и воздуха, о демонах пустыни, и о других, еще более темных и древних созданиях, богах и демонах, давно забытых благодаря Писанию.

Кто-то сказал им. Вчера на него не глазели; он был всего лишь чужеземным рыцарем, одним из многих, пусть даже и стоящим ближе к королю, нежели большинство. Теперь все они знали. Знали, что он старше, нежели выглядит. Знали, что он брат короля Райаны, которого люди уже называли Король-эльф.

Приступ тоски по дому поднялся в душе Айдана; чувство одиночества было столь острым, что он пошатнулся. Гвидион пребывал в глубинах души Айдана, в самом сердце покоя, и лишить Айдана этого присутствия не могли никакие силы ада или небес. Но во плоти его брат, тот, с кем они некогда пребывали в едином чреве, находился неизмеримо далеко. Айдану до боли хотелось вновь увидеть это лицо, бывшее словно бы отражением его собственного, ощутить тепло и силу, это спокойствие, которое не в силах была поколебать никакая буря.

Айдан выпрямился. Он должен быть независимым. Он должен быть самостоятельным, должен научиться хранить спокойствие, подобное спокойствию Гвидиона. Истинное спокойствие, а не ту маску, которую он надевал, когда они с братом менялись местами и именами, и Айдан некоторое время играл роль короля, а брат его тешил душу теми или иными рыцарскими подвигами. Трубадуром в Каркассоне был Айдан, верно. А вот трувером в Пуату был его царственный брат.

И часто среди грандиозных рыцарских подвигов у Айдана не оставалось ни времени, ни места для Гвидиона. Им обоим было нелегко перенести это. Айдан мог бы задержаться еще на десять лет, если бы Гвидион решительно не отослал его прочь. Из них двоих Гвидион был более предусмотрителен и с большим мужеством шел навстречу боли.

Вот он никогда не утратил бы бдительности, не стал бы мучиться из-за женщины; если и не по другим соображениям, то хотя бы потому, что у него была своя королева: Маура из племени белых волков. Она любила их обоих, и они оба любили ее, но она предпочла выбрать воду, а не огонь. Это был мудрый выбор, Айдан осознал это теперь, когда все осталось далеко в прошлом. Ей нужен был свой дом и муж, который не стремился бы вечно улететь неведомо куда.

Айдан перекрестился и встал. Отблески свечей играли на покрове гроба. Иллюзия сна спала с лица Тибо. Теперь оно было застывшей маской смерти, кости словно бы резче обозначились под восковой кожей. Никогда он не выглядел более смертным, и никогда это не казалось столь ужасным. При всей своей красоте, магии и неувядающей юности, никто из племени Айдана не был властен над одной-единственной человеческой душой.

Айдан запечатлел на холодном лбу поцелуй, и повернулся, ничего не видя перед собой. Ночь манила его. Он поспешил укрыться в ее тьме.

В тени за дверью часовни Айдан натолкнулся на кого-то, кто скрывался там и явно был слишком робок, чтобы присоединиться к собравшимся у гроба. Судя по одежде, это была женщина, одна из тех леди, прячущих лица под вуалью, который прибыли сюда с мужьями; она была необычайно высокой и стройной, и необычайной была та сила, с которой она вырвалась, когда Айдан хотел поддержать ее.

Извинения замерли на устах Айдана. Он открыл свои чувства. Вуаль и широкое одеяние сирийской женщины, верно, и довольно темные глаза под вуалью; но в глазах этих сверкал вызов и — несомненно — озорные искорки.

Айдан покрепче ухватил тонкую сильную руку и с силой повлек свою «добычу» к ближайшему укромному месту: по случаю, это оказалась его собственная комната. И конечно же, Госпожа Удача должна была выбрать именно этот момент, чтобы послать одну из прислужниц Джоанны в гардеробную. Она, понятное дело, увидела только, что принц тащит к себе в постель какую-то женщину, и со сдавленным криком отшатнулась, роняя засов.

Айдан захлопнул дверь с большей силой, нежели было необходимо, и повернулся к своему пленнику.

— И что же, по вашему мнению, — спросил он, — вы делаете, ваше величество?

В начале его речи Балдуин смотрел сердито, но потом его гнев внезапно улетучился. Он сел на кровать в своем нелепом маскарадном платье и дал волю смеху.

— Вы видели, какое у нее было лицо? Смертельное возмущение и зависть — во имя Госпожи Небесной, чего бы она только не дала, чтобы оказаться на моем месте!

Айдан стоял над ним, с трудом удерживаясь, чтобы не задать юнцу хорошую трепку.

— Мой господин, — произнес Айдан с величайшим почтением.

— Вы говорите точно так же, как мастер Уильям, — заметил Балдуин, — когда он думает, что меня надо бы выпороть. — Он поднялся на ноги. Несомненно, под вуалью таилась усмешка. Взгляд его скользил от одного предмета к другому. — Не волнуйтесь, сэр. Верные люди знают, где я нахожусь. А всем прочим знать об этом не надо. Согласитесь, это верное средство от пустых волнений.

Это действительно было так. Айдан глубоко вздохнул. Это слегка успокоило его.

— Вы прибыли сюда не в одиночестве.

— Конечно. У меня охрана, приличествующая леди. Увы, ни одной служанки. Нет ни одной, которой я мог бы доверять в столь важном вопросе, а Сибилла не умеет играть должным образом.

— Кроме как в игры мужчин и женщин.

— Да, — сказал Балдуин. — Она была воспитана для этого.

— Вы завидуете ей?

Тонкие плечи приподнялись под платьем:

— Если бы я завидовал ей, было бы мне от этого хорошо?

— Нет, — ответил Айдан.

— Это еще не зашло столь далеко, — промолвил Балдуин. — Но это произойдет. Я полагаю, скоро. — Голос его был холоден. Он не испытывал жалости к себе. — Иногда я хожу в госпиталь Святого Лазаря, чтобы увидеть, с чем мне предстоит встретиться. Вот так я и ускользнул от своих нянек: вышел, как будто бы иду туда, попетлял по городу и присоединился к вашему отряду, когда вы проходили Врата Давида.

— В женском платье?

— В этот раз да. Иногда я одеваюсь, как мне положено. Саван прокаженного и колокольчик прекрасно помогают проложить дорогу в толпе. Лучше, нежели королевский сан. — Балдуин склонил голову, словно в раздумье; глаза его сузились. — Братство Святого Лазаря — примечательное место. Вы знаете, что некоторые братья там — рыцари? Когда-то они были тамплиерами и госпитальерами. Теперь у них свой орден. Когда они скачут на битву, им даже не нужно оружие. Они открывают лица, и враги удирают.