Чтение онлайн

Не то чтобы Дмитриев любить похулиганить. Но иногда допускал подобные выходки, считая, что у каждого лётчика, который с детства мечтал стать Чкаловым, должен быть свой мост. Никто не спорит, что наставления и правила полётов написаны кровью. Но случись война, все эти незыблемые законы с их жёсткими эшелонами и ограничениями полетят коту под хвост. А выживет тот, кто в своё время научился плевать на все эти правила.

Лётчики в курилке улыбнулись, матюгнувшись вслед исчезнувшему вертолёту, но генерал к такому повороту событий готов не был. То ли в детстве во время грозы его боднула взбесившаяся корова и с тех пор он боялся грома. То ли и вправду вспомнилось, как над крышами родной деревни ревели немецкие штурмовики. Но только дальше генерал выкинул такой номер, которым вогнал всех в ступор. Рефлексы у него оказались гораздо быстрее мыслей, и, не успев обдумать увиденное, он махнул с лавки рыбкой в гору плевков и окурков, накрыв их собственной грудью. На минуту повисла немая пауза. Затем, багровый от ударившего в голову давления, генерал поднялся и ледяным голосом произнёс:

— Ко мне этих мудаков!

— Вы имели в виду экипаж, товарищ генерал? — сочувственно уточнили лётчики.

— Я имел в виду этих мудаков!

Ничего этого некурящий Субботин не знал. Они со штурманом играли в нарды, ожидая разбора полётов, как вдруг в класс вбежал Дмитриев.

— Мужики! — Взмолился он, взволнованно заламывая руки. — Не отдайте своего командира на поругание! Что же меня старого, будут носом в бычки тыкать?

Сергей с Голицыным не сразу сообразили, о чём просит командир эскадрильи, а когда поняли, молча надели фуражки и пошли на заклание.

— Мы и есть те мудаки, товарищ генерал! — представился, отдав честь, Субботин.

Но генерал уже к тому времени отошёл и даже смог улыбнуться. Дескать, и не испугался я вовсе, а ору так, для порядку!

Он снял китель и протянул Субботину:

— Вот, сынки, чтоб через полчаса был как новый.

Сергей взял генеральский китель двумя пальцами и на вытянутой руке отнёс в матросскую казарму. Там он отдал его старшине и для лучшего усвоения поставленной задачи положил сверху шоколадку. Когда Субботин вернулся, то увидел, что китель стал лучше прежнего и агрессивно благоухает дешевым одеколоном. А матросы, выстроившись в очередь, фотографируются в нём на дембельский альбом.

— «Всего-то делов, — подумал Сергей. — Но из ничего — безвозвратно потерянное уважение».

Из этого он вынес очередной жизненный урок: если уж так случится, что он тоже станет начальником, то пусть этот пример всегда стоит перед глазами. Лучше сегодня ты прикрой подчинённого своими погонами и авторитетом, а не наоборот, и тогда завтра он пойдёт за тобой хоть в огонь, хоть к чёрту на рога. Потому что будет тебе верить!

От размышлений прервала прозвучавшая по кораблю команда: «Офицерам походного штаба, командирам боевых частей и старшему авиакрыла прибыть в кают-компанию!»

Субботин, не дожидаясь повторного появления Дмитриева, поправил перед зеркалом галстук и вышел из каюты.

Небольшая, рассчитанная лишь на офицеров корабля кают-компания быстро заполнилась до отказа. Субботин с Дмитриевым забились в угол, примостившись на продавленном диване, рядом с наполовину наполненным аквариумом. Здесь и слышно хорошо, и в глаза не бросаешься. Над головой в подволоке, [2] цокая коготками по металлу, резвились крысы. «Видать в самом разгаре брачные игры, — подумал Сергей, покосившись по сторонам, но никто из корабельных офицеров даже взглядом не повёл. — Понятно… обращать внимание на подобную живность на корабле — дурной тон. Иначе ни на что другое времени не останется».

Дверь распахнулась и первым вошёл командир дивизии.

— Товарищи офицеры! — Спохватился оперативный дежурный.

За комдивом заглянул «пиджак» и обвёл взглядом вставший по стойке «смирно» походный штаб. Клизма махнул рукой, приглашая всех садиться:

— Товарищи офицеры…

После этого он рухнул во главе стола, но несмотря на обращённые в его сторону взгляды, молчал. Неожиданно, нарушая морскую традицию, заговорил «пиджак»:

— Прошу внимания, господа!

От такого кощунства сидевший напротив комдива командир корабля закашлялся, и, подняв руку, спросил:

— Простите, как к вам обращаться?

На секунду «пиджак» замешкался, затем, улыбнувшись, предложил:

— Зовите меня просто полковник.

— М-м, гм… просто полковник. Так вот, если вы не заметили, то здесь присутствует адмирал.

Неожиданно вскочил Клизма. Сверкнув в сторону командира злобным взглядом, заискивающе затряс головой «просто полковнику»:

— Продолжайте, продолжайте, мы вас внимательно слушаем!

(После совещания Сергей слышал, как комдив распекал командира в его каюте.

— Ну чего ты к нему цепляешься? — Клизма переходил то на шёпот, то, забывшись, срывался на крик. — Сам не видишь — какой он на хрен полковник? От него же гэрэушником за версту несёт! Уверен — из их генералов. Прислали за нами приглядывать. Наверняка, стучит напрямую в Москву! А ты лезешь со своей субординацией, как заяц под паровоз. Тут поосторожней нужно быть, а то вместо того чтобы, когда я уйду на пенсию, занять моё место, пойдёшь в тралфлот тюльку ловить!)

«Пиджак» благодарно улыбнулся комдиву и, подойдя к висевшей за его спиной карте мира, постучал по ней карандашом.

— Прошу меня послушать, господа! То, что я сейчас буду говорить, очень серьёзно. А чтобы вы лучше прониклись обстоятельностью моих слов, я начну так: забудьте всё, что вы думали об этом походе!

Насладившись произведённым эффектом, он продолжил:

— С этой минуты статус похода меняется. Отныне это не дружеский визит, а экспедиция особого назначения! Начальником ЗОН назначен ваш командир дивизии, а моя роль сводится лишь к роли советника. Так что никакого нарушения порядка! А теперь, когда мы поставили все точки над «Ь», прошу меня внимательно выслушать. Итак!

Обведя на карте кружок в верхней части Южной Америки, «просто полковник» ткнул в его центр.

— Наша цель здесь! Рядом с Венесуэлой, но, увы, не Венесуэла. Наверняка вы уже слышали о недавно возникшем здесь феномене. Именно сюда мы и идём! А объявленный ранее дружеский визит всего лишь легенда прикрытия нашей истинной задачи.

Субботин уже успел пожалеть, что они с Дмитриевым сели так далеко. Пришлось, напрягая зрение, щуриться, но видно было лишь общий контур материка. Конечно, Сергей слышал о так называемой «вулканической завесе», возникшей где-то в Карибском море. Одно время о ней много говорилось в прессе и по телевизору, но потом как-то стихло. Иногда кто-нибудь из учёных пытался вновь разбудить к ней интерес, но озабоченное собственными проблемами человечество не слишком-то интересовалось, что там творится в далёком океане. Его гораздо больше волновало, что звенит в собственном кармане и чем набить желудок? А ещё кризисы да трёп о конце света.