Аквамарин
Шрифт:
— Ты что, глухой, громила? — гневно воскликнула Лив, увидев десяток стволов, направленных ей в лицо. — Я сказала, что я его дочь! А не гонец и не какой-то там посланник! Я действую по своей инициативе, отец даже не знает, что я здесь.
Трейшоун поднял руку, приостанавливая действия своих ребят, и ухмыльнулся:
— Чего ты мне мозги пудришь, куколка? Думаешь, я не знаю, что у вас в мафиозных семьях нет никакой собственной инициативы? У тебя полторы минуты.
Лив прищурилась.
— А ты видишь здесь батальон людей Мартинеса? Короче. Ты вообще в курсе, почему он нападал на вас?
Трейшоун сплюнул на землю.
— Он обвинил нас в каком-то там дерьмовом убийстве! Но мы, черт возьми, не переходили черту! Черт бы его побрал…
Лив кивнула.
— Верно. Он обвинил вашу банду в убийстве моей сестры и его старшей дочери Джессики. Но это сделали не твои люди. Тебя подставили.
Трейшоун прищурился.
— Что ты знаешь, девка? Говори!!! — рыкнул он на нее.
Лив ухмыльнулась.
— Несколько недель назад сын Генри Уолша пытался приставать ко мне. Я дала ему по морде, на что он ужасно обиделся… Этот ушлепок прислал к нам домой четверых людей, чтобы они расправились со мной и Джесси… Но я выжила и более того, убила одного из нападавших. Они были в масках, но я узнала людей Уолша по ботинкам. Они носят "GY". Однако, когда я вернулась в квартиру с отцом, вместо трупа чертового ублюдка, который сломал мне два ребра и обеспечил разрыв селезенки, лежал ваш человек! Эти трое ублюдков замели следы присутствия в квартире и забрали тело своего человека, подкинув случайно оказавшегося на улице в этот час вашего человека, которого они закололи ножом, как это сделала я с их другом, и перевели стрелки на вашу банду.
Трейшоун молча смотрел на нее, затем гневно взревел:
— Откуда мне знать, что ты не брешешь, как чертова дворняга??? Почему ты думаешь, что я тебе поверю???
Лив закатила глаза.
— Да потому что твоих людей уже несколько дней никто не трогает, а мой отец развязал крупную войну против Уолша! Ты разве об этом не слышал? Весь город на ушах!
Трейшоун молча смотрел на Лив, а затем вдруг рыкнул, взмахнув руками в гневе:
— Вот проклятье! Гребанный Уолш! Так значит он убил МОЕГО человека, чтобы спрятать свое дерьмо!!! Вот ублюдок… Ну ничего… Он у меня свое получит… — вне себя от гнева прошипел Трейшоун и посмотрел на Лив:
— Но ты, дочка Мартинеса, имей ввиду — я помогать твоему говнюку-отцу не буду, точка! Так ему и передай…
— Мне не нужно, чтобы ты помогал моему отцу. — сказала Лив. — Я одна бросила вызов Уолшу и пока не добилась того, чтобы он отдал мне оставшихся троих ублюдков, которые убили Джесс, он не верил мне! Здоровяк, я, кажется, пару раз упоминала, что действую сама? Мне не нужно одобрение чертового упертого осла крестного отца, чтобы пойти против мрази Уолша и отмстить ему за сестру! Поэтому я предлагаю помочь мне. А не моему отцу. Ты заинтересован в том, чтобы отомстить за своего человека, а я хочу разбавить свое одиночество.
Трейшоун прищурился:
— И зачем мне нужна ты, девка? Я прекрасно разделаюсь с этим гадом в одиночку.
Лив ухмыльнулась.
— Уолш очень силен. Он собирает целую армию, на его стороне много союзников. Ты не справишься один. А у меня есть Оливер О-Коннел с его мафиози и… мой отец. А у Эйдена великолепная и очень многочисленная семья.
Трейшоун глубоко задумался. Негры позади него тоже молчали. Лив терпеливо ждала. И вдруг позади послышался рев двигателей, и из-за угла выскочили пять «Инфинити» внедорожников. С визгом автомобили затормозили около «Кадиллака» Лив, и из них выпрыгнули люди в потрясных черных костюмах с винтовками наперевес, которые тут же были наставлены на Трейшоуна и его пришедших в боевую готовность парней. Из ближайшего авто вышел Джонни с автоматом в руках. Он вихрем подлетел к Лив, загородив ее спиной и посмотрев на Трейшоуна сияющими холодом и сталью глазами.
— Что здесь, черт возьми, происходит? — жестко спросил он у Трейшоуна. — Ты ей угрожаешь??
— А ты, на хрен, вообще кто такой? — яростно прохрипел Трейшоун. — Убирайся отсюда к чертовой матери, или мои люди накормят тебя и твоих людей вашими же потрохами, и черт знает, какие кому достанутся!
Лив, которая до этого в шоке пялилась на Джонни и его людей, наконец, вновь обрела способность разговаривать и, обойдя Джонни, возмущенно воскликнула:
— Джонни, придурок, ты что, не видишь, мы тут разговариваем!
Джонни еще более удивленно посмотрел на гранатомет в руках девушки и оружие у членов банды «острые ножи» и воскликнул:
— Разговариваете??? Оливка, да как ты вообще решила поехать сюда одна??? Ты разве не знаешь, что они делают с белыми…
— Так, стоп. — воскликнула Лив и посмотрела на Трейшоуна, угрюмо проговорив:
— Извини, это форс-мажор Джонни О-Коннел, не думала, что он притащится… Эй вы! — она повернулась к людям Джонни. — Опустите свои пушки, сейчас же!
Люди О-Коннела не двигались, и Лив гневно шлепнула Джонни по плечу, который все еще мерился силой испепеления взгляда с Трейшоуном, и прошипела:
— Ну давай, дубина, скажи им! Они ведь только тебя слушаются!
Джонни еще помедлил и, наконец, сделал знак своим опустить стволы, сам же еще какое-то время держал на мушке Трейшоуна, но с видимым усилием заставил себя тоже убрать ствол вслед за своими людьми.
Лив посмотрела на Трейшоуна, который не сводил безжалостных глаз с Джонни, и сказала:
— Ну так что, здоровяк? Мы договорились? Или маленький эксцесс в виде посыпавшихся как снег на голову людей О-Коннела во главе с его единственным и горячо любимым сыном несколько попортил впечатление обо мне?
Трейшоун перевел на нее холодные глаза и, чуть прищурившись, проговорил:
— Я подумаю, девочка.
Лив ярко и очень красиво улыбнулась и, сунув руку в карман и откопав пятидолларовую купюру, единственную бумажку, которую смогла найти, написала Трейшоуну свой номер мобильного.
— Отлично! Дай знать, когда что-нибудь надумаешь, черный гигант! — весело сказала она, а Трейшоун странно посмотрел на нее, видимо удивившись такому вольному обращению к себе, и, махнув своим людям, направился в клуб походкой властелина Гарлема.