Чтение онлайн

Сердце билось как бешеное, а в голове крутились совсем не весёлые мысли. Нужно бежать. Бежать как можно дальше и как можно быстрее. В этом доме нет друзей. Только те, кто хочет использовать меня тем или иным способом. Я не обладаю силой, чтобы играть в эти игры на равных с остальными игроками, а ценным призом быть не хочу.

В этот момент стоит спросить саму себя — способна ли дать отпор? Есть ли во мне противовес опасности? Кто я — жалкая овечка или волк?

***

Сначала собиралась отправиться прямо в комнату, надеть новую пижаму, зарыться в мягкое одеяло и заснуть глубоким сном без сновидений, но желание проведать Лико оказалось сильнее. Это такое естественное чувство, что очень быстро оказалась в дверях одной из гостевых комнат. Даже не поняв, как узнала где он.

Ему становится легче.

В комнате всё во тьме, только из-за штор виднеются далёкие фонари из парка, их света достаточно, чтобы видела очертания мебели и могла спокойно подойти к кровати, ничего не сбив по пути и не разбудив спящего.

Здесь слишком темно, чтобы видеть лицо Лико, но его дыхание, завораживающе-лёгкое и глубокое, почти гипнотизировало. Не знаю, сколько простояла на месте, всё не решаясь взять его за руку или поправить сползшее одеяло.

В этой тишине вернулось неповторимое чувство покоя, разбитое в тот миг, когда Лико пронзила насквозь отравленная стрела. Всё это время не могла найти себе места, постоянно хотелось быть рядом с ним, хотелось сделать что-то такое, что всё исправит.

Как оказалось — мне ничего не нужно делать. Мне вообще не нужно быть, чтобы всё было хорошо. Лико чуть не умер именно из-за меня. Как скоро Кай найдёт другой способ добраться до меня? И сколько близких пострадает тогда?

Я почувствовала движение позади, а обернувшись, увидела силуэт Армана в дверях. Жестом он попросил следовать за собой и я, всё-таки подтянув одеяло, ненароком коснувшись Лико, вышла из комнаты.

Молча следуя за мужчиной, вернулась в кухню, где он достал из холодильника контейнеры с едой. Хотела задать вопрос, но он взглядом осадил меня, разогревая в микроволновке то, что должны были подать на ужин.

— Ты за весь день съела лишь гроздь винограда, а сейчас теряешь кровь. Ослабеешь — не сможешь думать адекватно, — сухо сказал он, ставя передо мной тарелку. — И подслушивать нехорошо.

Смутившись, залившись краской, склонилась вперёд, закрывая лицо волосами.

— Ешь, позже поговорим в моём кабинете, — приказал он, выходя из кухни.

Закусив губу, взяла вилку с ножом и приступила к трапезе.

***

— Что ты сделала ему? — угрюмо спросил Арман, когда, постучавшись, зашла в его кабинет.

В этой части дома раньше не бывала, это личные владения волка, в которые могли входить только горничные и его особые гости.

Меня удивила простота и даже некий минимализм в обстановке. Мебель, картины, ковёр — всё в серых, тусклых тонах в противовес светлым стенам, потолку, занавескам и белоснежному полу. Несколько стеллажей с книгами, чёрный стол, напротив два неудобных, но стильных стула для гостей, с правой стороны кожаный диван с журнальным столиком, а на стенах картины того самого фотографа, на чью выставку попала больше месяца назад. Мрачные пейзажи зимнего леса.

В этой комнате под ярким светом люминесцентных ламп нет комфорта. И, заметив мою неуверенность, Арман, не вставая, выключил верхний свет, оставив гореть только лампу на столе. Плотнее запахнув халат, присела на один из стульев, скрестив руки перед собой и мрачно посмотрев на Армана.

— Я ушла, — отвечаю успокоившись, выразительно качнув головой.

— Елена, не делай из меня идиота! — глубоко вздохнув, высказался Арман, выходя из-за стола и подходя к окну.

Раздвинув занавески, он задрал голову и уставился на полную луну, жёлтым кругом пробивающуюся сквозь голые ветви деревьев. Лампа на столе слишком тусклая и из-за этого видела только черты фигуры мужчины, волосы, подсвеченный жёлтым светом фонарей и далёким спутником Земли.

Он не человек. Человек не может так долго стоять неподвижно и быть таким терпеливым. Молча, сжав руки в кулак за спиной, он не двигается, неотрывно смотря на луну.

За этот месяц узнала лишь часть этого волка, но и этого было достаточно, чтобы понять — он привык получать то, что хочет. А ещё может быть милосердным. Может быть заботливым, добрым, любящим. Он умеет шутить. Смотрит на этот мир через призму иронии и чёрного юмора.

Он очень много знает о жизни. О людях, о войне и спокойствие, о добре и зле и о том, что этот мир не белый и не чёрный, а справедливость здесь не частый гость. Арманом невозможно манипулировать, он ненавидит ложь и презирает пресмыкающихся перед ним. Наверное, именно поэтому так долго продержалась в этом доме — я никогда не встала перед ним на колени и никогда ни о чём не просила. Я показала свою слабость, но он не использовал её против меня.

Это то, из-за чего должна довериться ему? Хватит ли этого, чтобы рассказать о том, что сделала?

От напряжения прикусила губу и вытянула руки, сжатые в кулаки. Внутри всё ныло и болело, мне плохо, от усталости и недосыпа кружится голова, но я понимаю, что не уйду из этой комнаты, не дав ответов, поэтому начала говорить:

— В начале лета он взял меня на охоту. Игра на выживание. Заброшенная военная база в Сибири и десять ребят в возрасте от шестнадцать до двадцати лет. Я была среди них. Мы проснулись в казарме на рассвете. Частичная амнезия — никто не помнил, как попал туда. А на закате пришёл он и началась бойня. Кай убивал по одному, утаскивая жертв в лес, пока остальные искали выход. Но как выбраться с базы глубоко в лесу, не имея ни автомобиля, ни единого средства связи? В конце концов, нас осталось трое — мальчик и девочка, кажется они готовы были влюбиться… и я. Мы заперлись в ангаре, где парень отчаянно пытался наладить радиопередатчик.

Я замолчала, вновь вспоминая, что сделала. Подняв голову, увидела, что Арман развернулся и теперь немигающе смотрит на меня. В темноте глаза едва светятся янтарным блеском, он сложил руки на груди, ожидая, что скажу дальше.

— А затем я впустила его.

«Не открывай дверь, Елена! Нет, не надо! Пожалуйста, Елена, стой!»

— Волк набросился на парня, а девушка даже не пыталась бежать. Она съёжилась в сторонке и просто рыдала. Она обмочилась от страха. Я помню всё, как будто это было вчера. Помню, как взяла нож и направилась к ней, намереваясь убить девушку. Она бы не сопротивлялась. Что-то сломалось в ней, когда она увидела, как мальчика пожирает живьём огромное животное с оскаленной пастью и яркими неоновыми голубыми глазами. Я уже собиралась сделать это, когда Кай набросился и перегрыз глотку девчонки одним движением. А затем он трахнул меня и мне это понравилось.

Голос сорвался и я уставилась на свои руки. Перевернув их ладонями вверх, обратила внимание на то, как мелко дрожат пальцы. В полутьме тени настолько глубокие, словно чёрной кровью измазаны руки. Нервно сглотнув, повернула голову и вновь посмотрела на Армана. Он ничего не сказал, поэтому решилась продолжить говорить.

— Кай изменился после охоты. Он начал задавать вопросы, на которые у меня не было ответов. Кажется, он стал понимать, что я «девочка на шарнирах». Он осознал, что на самом деле, я не убийца, не чокнутая, как он сам, и всё, что делаю — делаю ради него, как и другие члены семьи. И он захотел это изменить, — я покачала головой, вспоминая, что он делал со мной. — Он начал играть в любовь и жертвенность. Он экспериментировал с дозировками неона, а потом взбесился, когда понял, что всё это не работает. Он стал срываться на мне. С этого начался тот день. Он орал, как и всегда, а я не знала, куда деться. Я так хотела стать такой, как он хочет! Так хотела угодить ему! Боже, никогда в жизни не испытывала подобных эмоций! Никогда прежде во мне не было столько желаний… А потом он сказал: «Не возвращайся, пока не станешь нормальной!»