Аккорд
Шрифт:
Эпилог
Vide – Everything
Тиджей
Шестнадцать лет спустя
– Она что, рожает?! Я не готов. Мне всего сорок четыре года. Слышите?! Я не готов стать дедом!
– Милый, и что ты предлагаешь? Засунуть младенца обратно в ее ва…
Морщусь и закрываю Джессике рот ладонью:
– Дьявол, Джес, не употребляй эти два слова в одном предложении.
Джессика смеется.
– Пап, ты иногда хуже дитя малого, – закатывает глаза наш сын Лео.
Подхожу к нему и указываю на него пальцем:
– Скажи, что не заведешь детей в ближайшие десять лет.
– Какие дети? – сын вскидывает брови. – Мне пятнадцать.
Крепко обнимаю его, постукивая по спине:
– Теперь ты мой любимый ребенок.
Выражение лица моего сына явно отражает сейчас отвращение, и Лео отходит от меня подальше, усевшись рядом с Джереми и беременной Дианой.
Шумно выдыхаю и прислоняюсь затылком к холодной стене позади, прикрыв веки. Внутренности в моем теле сейчас так крутит, что еще немного – и торнадо унесет мои органы в страну Оз. И я даже не шучу. Омерзительное чувство беспомощности разливается в груди. Оно сжимает грудную клетку, заставляя ее гореть. Сердце стучит так громко, будто и в самом деле собирается пойти напролом и послать к черту такого недоумка, как я. Спасает лишь особая техника дыхания для беременных. Не зря смотрел с Лизи столько выпусков. Фух.
Где-то там, за двойными стеклянными дверьми клиники, вот-вот появится на свет маленький человек. Мой внук. В голове не укладывается, как это возможно. Кажется, что только вчера я держал свою принцессу в розовом пышном платье на руках. И вот ей уже двадцать три. Двадцать три! Когда она успела стать такой взрослой?
– Хэй, бабуля с дедулей, вас уже можно поздравить? – визжит бегущая по коридору Эмили, прерывая мои мысли.
Она подбегает к моей жене и притягивает ее в объятия.
– Еще нет, – взволнованно выдыхает Джес.
Затем Эм подходит ко мне:
– Ты в порядке?
Отрицательно мотаю головой.
– Иди сюда, – обнимает меня. – Лизи справится. Она умница.
– А вот я не справлюсь. Дерьмо, почему она так орет?
Джессика фыркает:
– Милый, вспомни мои роды.
Морщусь и зажмуриваю глаза от воспоминаний. Хотя я мало что помню, ведь я упал в обморок. Да, поддержал так поддержал.
Следом за Эмили в коридоре появляется хмурый Мэттью с их малышкой Мэри на руках. Он останавливается в самом конце, и я молча киваю ему, чтобы не разбудить спящую Мэри, ведь всем известно главное правило родительства – никогда не будить спящего ребенка. Ни при каких обстоятельствах. Никогда!
– Хочешь кофе? – спрашивает Джереми, оказавшись прямо передо мной.
Господи, храни Джереми!
– Да. Дьявол, да, – устало выдыхаю я. – Спасибо. И возьми Джессике какую-нибудь сладкую бурду с двойной порцией сливок.
– Будет сделано, – брат кивает и направляется в сторону вендинговых аппаратов.
– А где Эбби? – интересуется Эмили.
Смотрю на часы:
– Они должны вот-вот прилететь.
Как по заказу, в отделении клиники появляются Эбби с Ридом и детьми. Длинные светлые волосы моего личного Посланника Ада развеваются от скорости, с которой она несется к нам.
– Все в порядке? – тут же спрашивает она, крепко обнимая меня. – Мы прилетели как смогли.
Эбби с Ридом сейчас живут в Канаде, где занимаются обустройством своего катка. Так что они прыгнули в джет ее отца и примчались сюда при первой же возможности.
Люблю Эбс… Ну, вы знаете.
– Мужик, здорово, – хлопает меня по плечу Рид. – Выглядишь загруженным.
Придурок. А он прям с обложки журнала сошел?
– Из моей дочери вот-вот вылезет ребенок, мне что тут, с бубном сплясать?
Он закатывает глаза.
– Ну как у нее дела? – визжит Гаррет, появившийся из ниоткуда в дверях комнаты ожидания.
Гребаный Полтергейст.
Моя дочь не могла выбрать себе мужа с еще более дебильным именем?
– Пока не родила, – отрезаю я, когда он обнимает мою жену.
И кстати, это тот самый говнюк, что дразнил Лизи за слишком большие губы. Тот самый придурок-хоккеист. Теперь они женаты.
Мать вашу, да! Вы не ослышались!
Я не благословлял их союз. Это все Джессика. Сказала, что отрежет мне яйца, если я хоть слово вякну. Забавно, ведь мои яйца давным-давно принадлежат ей. Но дело вообще не в этом. Они поженились по залету. И я считаю, что за это Гаррета нужно кастрировать. Не важно, что он отец моего еще не родившегося внука. Он придурок. П-Р-И-Д-У-Р-О-К!
А вообще, какого дьявола здесь так много хоккеистов? Меня сейчас стошнит от них. Или это от ужаса, учитывая, как орет за дверью Лизи.
– Милый, будь с ним помягче. Он вот-вот станет отцом, – шепчет мне на ухо Джес, когда я отхожу в другую сторону коридора, нервно меряя его шагами.
– Детка, если ты хочешь, чтобы я стал помягче, то сначала мне нужно тебя трахнуть, – шепчу в ответ я.
Она закатывает глаза:
– Наша дочь рожает, ты же в курсе? Как ты в такой момент можешь думать о сексе?
– У меня стресс. А ты беременна, и твои сиськи слишком потрясающие.
Снова закатывает глаза, а я улыбаюсь.
После рождения Лео у нас долго не получалось завести еще одного ребенка, а я очень этого хотел. Но мы не теряли надежды и трахались всегда и везде. И вот, когда надежда, можно сказать, была уже потеряна, семь месяцев назад Джессика обнаружила, что беременна.
Были ли мы в шоке? Да. Спустя пятнадцать лет стараний у нас получилось. И, казалось бы, уже был неподходящий момент… но, черт бы меня побрал, как же мы были счастливы от этой новости!
Нахожу губы своей жены и шепчу в них:
– Я тебя люблю, Джессика Морган. Дьявол, как сильно люблю. Спустя столько лет люблю только сильнее.
Джес улыбается и шепчет в ответ:
– А я люблю тебя.
Крепко обнимаю ее и вдыхаю сладкий аромат ее волос. Она по-прежнему пахнет ирисками.
Вкусно. Сладко. Домом.
Джесси и есть мой дом.
Для меня она как самый цепляющий гитарный рифф, как самая чарующая мелодия, как главный, берущий за душу аккорд.
Финальный аккорд истории. Нашей истории.