Чтение онлайн

– Мы с тобой раньше не встречались?
– откашлявшись, спрашивает мать, поймав мой предупреждающий взгляд, которым я очень доходчиво велю убавить зрительного любопытства.

Они не встречались. Потому что мою дикарку никогда бы не пригласили в этот дом или дома, в которых моя родительница бывает.

Они обе это прекрасно понимают.

И я уверен, что моя мать уже знает о Тине все, что можно было разузнать.

Но, возможно, она просто напросто хочет, наконец-то, услышать голос моей будущей жены? Потому что за обеденным столом моя будущая жена, чёрт возьми, не проронила ни единого слова, предпочитая смотреть в свою тарелку и гонять по ней куски баранины. Вместо того, чтобы задирать свой маленький сладкий подбородок и шокировать окружающих своими взглядами на вещи, она усиленно изображает тихоню.

Трогательно-хрупкая с этими остриженными волосами, от вида которых у меня внутри завязывается долбаный узел. Напоминая о том, какой я нашел её в том офисе. Напоминая о том, что я пережил за те сорок минут, пока искал её. Боясь сделать ошибку и опоздать. Боясь того, что могу больше никогда её не увидеть или увидеть, но сломленную.

Это кислотой жжет мою грудь. Как и чувство вины. Как и желание потереться губами о её бархатную щёку, чтобы заставить понять - здесь, в этом доме, и в каком угодно другом, она может делать и говорить всё, что посчитает нужным.

Реагируя на адресованный ей вопрос, Тина поднимает глаза на мою мать и осторожно предполагает:

– Может быть… на свадьбе моей сестры…

Она была там?

Почему я её не помню, чёрт возьми?

– Может быть...
– сдержанно отвечает мама и, заглянув в мои глаза, спрашивает.
– Когда планируете… свадьбу?

– В конце месяца… - сообщаю я, наблюдая за тем, как Тина незаметно касается своего ушка, проверяя на месте ли крупная бриллиантовая серёжка, потерю которой, я уверен, нельзя не заметить чисто физически.

Судя по всему, ей совершенно плевать на то, когда конкретно мы поженимся.

С тех пор, как она получила свой новогодний подарок, у неё явно пропало желание о чем-то со мной спорить. В комплекте с серьгами идёт диадема в виде маленькой треугольной короны и колье. Кольцо в пол её среднего пальца завершает ансамбль. И всё, чего я хочу сейчас - это снять со своей невесты всё, кроме этих украшений, а потом очень нежно взять её в своей постели.

Чёрт...

Я хочу этого так, что задолбался контролировать скачущее между башкой и членом кровообращение. Но на мне слишком много её запаха и вкуса, не говоря уже о том, что три часа назад в машине она вывернула меня наизнанку, а теперь, бл*ть, делает вид, будто я женюсь на самой покладистой девушке города!

Всё это сулит большие сюрпризы моей семье в будущем, потому что, рано или поздно, мои любимые черти вырвутся наружу. Я не сомневаюсь в том, что они вырвутся, потому что я сам достану их из неё. Потому что люблю её такой, какая она есть.

Но то, что я вижу сейчас…

Чёрт. Это заводит меня не меньше.

Клянусь, я трахну её так нежно, как только смогу.

Чтобы загладить свою вину за то, что не пришел за ней раньше. Потому что злился на себя и на неё, и потому что убил человека в центре города в разгар Нового года. Я убил бы его снова, если бы мог. Я… блдь… я бы разорвал ублюдка собственными руками, но всадил пулю между его глаз, потому что действовал на автомате и по обстоятельствам. Тина вряд ли это поняла, и ей не нужно об этом знать. Тем не менее, даже я не могу позволить себе подобного, не заполучив дерьмовых последствий с законом.

Прошедшая неделя показала, что любые последствия можно уничтожить, имея деньги и фамилию Джафаров.

– Зачем такая спешка?
– вдруг подаёт голос именинница, но хитрый блеск её бесцветных глаз, говорит мне о том, что ответ на этот вопрос она и так прекрасно знает.

Тина нервно хватается за стакан, ещё ниже опуская голову.

– Я слышал, в нашей семье это добрая традиция, - говорю, беспечно откинувшись на стуле и вытянув под столом ноги.

– Аид… - с нажимом лепечет моя мать, в надежде заткнуть меня раньше, чем я расскажу, о какой именно традиции идёт речь.

Моя сестра опускает подбородок, пряча лицо и глаза, наконец-то, найдя занятие поинтереснее, чем пялиться на Тину и смущать мою, бл*дь, любимую невесту. Моя прародительница удовлетворенно качает головой, а рука Тинатин пробирается под стол и ложится на моё бедро.

Улыбаюсь и накрываю её своей, сплетая наши пальцы в замок. Согревая и защищая её хрупкую ладонь. Потому что она у неё ледяная.

– В конце месяца у тебя день рождения, - суетливо тараторит моя мать, пытаясь перевести тему.
– Двадцать два года… мы не поздравили тебя в прошлом году...

БЛДЬ.

Голова Тины всё же поворачивается в мою сторону, хоть и с очень большим запозданием.

Откашлявшись, выпрямляюсь и бормочу:

– Спасибо, что напомнила.

Возмущённый взгляд сверлит мою щёку, но приличия не позволяют наброситься с обвинениями.

Твою мать.

– Спасибо, что приехал… - положив на моё плечо унизанную кольцами руку, благодарит мама.

Её глаза блуждают по моему лицу, пытливо выискивая на нём что-то, известное только ей одной.

Мы видимся не часто. Это не её вина, и не моя.

Это, чёрт возьми, моя жизнь. Такая, какая есть. Всё сложилось не так, как мы все предполагали. Но с того дня, когда Марат позвал меня за собой, я не изменил бы ни единого своего выбора. Это сделало меня… чёрт… одиноким, да.

– Пожалуйста… - отвечаю рассеянно, глядя поверх её головы на полупустой холл нашего дома.

Я вырос в этом доме. Это было в другой жизни. С тех пор я сам по себе. Это было до того, как в моей жизни появилась Тина.

Когда моя дикарка смотрит на меня, она видит только меня самого. Даже в нашу первую встречу она забрасывала меня дерьмом, не забывая рассматривать с ног до головы своими колючими, такими мятежными глазами.

Красивая и раздражающе притягательная. На ней был чёрный фартук и белая футболка. А ещё брезгливая гримаса.

Бл*ть, кажется, я взбесился и влюбился мгновенно.

Глядя на то, как она демонстрирует Фариде и Мире Джафаровой свое помолвочное кольцо, прячу тупейшую улыбку.