Чтение онлайн

— О нет, я не отказываюсь от Джессики, — добавил Орвил, — я всегда буду ее любить; благо, пока она не похожа на своих настоящих родителей.

— Ты так сильно разочаровался во мне, Орвил?

— Очень сильно, Агнесса.

— Ты теперь жалеешь, что женился на мне?

— Я бы так не сказал. Признаюсь, с тобой мне было хорошо, как никогда, хотя… Но ведь именно ты смогла нанести мне сильнейший удар!

Агнессу поразил его тон, в котором начинало сквозить безразличие к жизни — то, что часто проскальзывало у Джека.

«Странно, — подумала она, — как все может измениться в одночасье».

Еще совсем недавно Орвил мог без устали говорить ей о своей любви, а сейчас не устает обвинять ее.

— Я еще раньше замечал, что мужчины не очень обращали на тебя внимание, ты никогда не бывала в центре, хотя, на мой взгляд, ты лучше многих других женщин. И все оттого, что на тебе словно клеймо неприкосновенности… Твоя судьба, Агнесса, твое заклятие — всегда любить одного! Я все-все понял! Меня ты лишь «уважала» и «благодарила», а любила всегда только его! Я должен приложить очень много усилий для того, чтобы вызвать в тебе те чувства, которые Джек способен зажечь одним своим взглядом.

«Верно говорят, — подумала Агнесса, — один человек может возненавидеть другого тем сильнее, чем больше его любил. Поэтому он никогда меня не простит».

— Довольно, — сказала она, — мне все ясно, Орвил. Я не собираюсь спорить с тобой, как не собираюсь уходить к Джеку.

— Это твое дело. Думаю, нам надо пожить отдельно. Точнее, тебе необходимо какое-то время побыть одной, чтобы все до конца осмыслить, разобраться в себе. Я надеюсь, ты способна прийти к определенному решению. Если ты останешься, все пойдет по-прежнему, уверяю тебя.

— Но Джек хочет уехать! — сказала Агнесса, хотя помнила, что до этого разговор у них так и не дошел.

— Даже если он уедет, твои сомнения не исчезнут, а я, повторяю, не стану с этим мириться. Я не смогу покинуть дом — слишком много дел. Придется уехать тебе.

Зеленые глаза Агнессы потемнели.

— Это изгнание?! Ссылка? Куда я поеду? К Филлис, к матери?! Что я им скажу?! Орвил, я не вынесу этого!

— У тебя есть дом на побережье Калифорнии, который я тебе подарил, поезжай туда. — Тон его был непререкаемым.

Агнесса опустила голову.

— Когда?

— Завтра. Я куплю билет на дневной поезд. Ты поедешь одна.

Она вскинула глаза, полные слез.

— Нет, Орвил, нет, все что угодно, но, умоляю, не отнимай у меня детей! Я им нужна, особенно Джерри, он ведь еще совсем маленький!

Орвил, несколько смягчившись, ответил:

— Успокойся, Агнесса, я не отнимаю у тебя детей. Ты же ездила в гости к Филлис, и они жили со мной. И сейчас ты уезжаешь не навсегда. На месяц или меньше… Я не знаю, сколько времени тебе понадобится…

— А потом, когда я вернусь?

— Потом — посмотрим.

— Это нельзя сделать сейчас?

— Нет, я уже сказал. Тебе нужно время, чтобы все обдумать, и мне тоже.

— Ты всегда был добр ко мне, Орвил…

— Это меня и погубило.

— Но что я скажу детям?

— Придется солгать. Что — ты придумаешь, ты. умеешь обманывать, Агнесса. Скажи, что тебе срочно понадобилось уехать, и я подтвержу. Детям не надо знать правды. Они останутся здесь; Джерри — мой сын, Рей тебе чужой, у Джессики — школа, другие занятия…

— Джерри и мой сын, а Рей давно уже не чужой для меня! — воскликнула она, задетая его суровостью. Орвил сохранил спокойствие.

— Не будем спорить. Ты сделаешь все так, как я сказал.

Агнесса поняла бесполезность уговоров и просьб — это было его последнее слово. Ей оставалось только покориться.

— Хорошо. Что я могу с собой взять? Он развел руками.

— Все, что захочешь, что тебе понадобится. Денег — сколько угодно.

Агнесса тяжело вздохнула.

— Благодарю. Мне много не надо.

Все произошло, как велел Орвил. Агнесса, окончательно сломленная его непобедимой холодностью, не сопротивлялась. Остаток ночи они провели в разных комнатах, а утром она собрала вещи. Драгоценностей не взяла, только несколько платьев, белье, предметы туалета и свой старый костюм для верховой езды — в последнюю минуту он попался ей на глаза. Она сложила его, сама не зная, зачем он ей может понадобиться, и заметила, как нахмурился Орвил, увидев это. Агнесса поспешно вытащила костюм, но Орвил молча взял его у нее из рук, сунул обратно в чемодан, а после вышел из комнаты.

Вскоре она завершила все дела и вышла сказать, что готова и только хочет побыть немного с детьми. В коридоре ей встретилась заплаканная Френсин, которая целое утро пряталась где-то в дальних комнатах, боясь гнева хозяйки.

— Я все понимаю, — сказала Агнесса в ответ на ее виноватый взгляд, исполненный мольбы, — и не осуждаю тебя. Думаю, все случилось так, как должно было случиться… что ж, это само по себе неплохо. Я хочу тебя попросить (она достала небольшой конверт, на который Френсин посмотрела с испугом) отвезти это по уже известному тебе адресу. Джон отвезет и привезет тебя, так что не бойся. И еще: там осталась собака, Керби, забери ее домой, если, конечно, он захочет пойти… Сделаешь?

Френсин кивнула, забирая конверт.

— А если…— начала было она, но Агнесса, собравшаяся уходить, остановилась и, вполоборота глядя на нее, негромко произнесла:

— Мистеру Лембу ничего говорить не надо.

Потом дала необходимые наставления служанкам (ни одну из них Орвил не послал вместе с ней), после чего наступил час прощания с детьми. Больнее всего далось расставание с Джерри; она не знала, почему: то ли потому, что он был самым маленьким и менее всех причастным к их общей драме, то ли потому, что этот мальчик был сыном Орвила. Он что-то лепетал и улыбался, не понимая, что мать покидает его на неопределенно долгое время; он обхватил ее руками за шею, как делал всегда, и Агнесса крепко прижала его к сердцу, облитому кровью. Она знала: Орвил — прекрасный отец и как нельзя лучше позаботится о мальчике, особенно когда не будет ее, и все-таки была уверена, что чего-то очень важного Джерри лишится на время их разлуки — дай Бог, чтоб не очень долгой.