Чтение онлайн

— Хочу…

Он не сказал, как сильно боялся, что самое страшное случится ночью, как стискивал зубы, не давая себе расслабиться, чувствуя, как смерть улыбается с темного дна, протягивая к нему свою лапу, пытаясь схватить за горло.

Выбраться? Еще раз? Да, он выбирался, и раньше никто ему особо не помогал. А сейчас? Он знал, не будь с ним рядом Агнессы, он давно бы уже умер, он бы не справился сам.

Раньше… Раньше он ощущал в теле легкость и силу, а теперь оно совсем не слушалось его.

Агнесса предлагает ему выбраться на берег жизни еще раз, она смотрит на него с такой пронзительно чистой нежностью в глазах… Черт возьми, почему бы и нет?

— Агнес?

— Что, Джекки?

Джек готов был еще и еще раз окликать Агнессу, чтобы услышать, как она произносит ею имя. И потом он хотел спросить… что же будет дальше? Он закрыл глаза. Так ли это важно сейчас? Даже если он начнет поправляться, она еще долго будет рядом.

Да, конечно, все пошло наперекосяк из-за рокового поступка. Не свяжись он тогда с шайкой Кинроя, все было бы иначе. Родив от него ребенка, Агнесса никуда и никогда бы от него не ушла — по натуре она не склонна к переменам, тем более что до него у нее не было мужчин. И потом, она же его достаточно сильно любила! Да и деньги для нее не главное. Что ж, они могли бы жить неплохо и без проклятого золота: он наверняка бы нашел какую-нибудь работу, он никогда не был лентяем (хотя последние восемь лет жизни и привили ему отвращение к работе, поскольку он трудился подневольно). Агнесса воспитывала бы ребенка и вела хозяйство; возможно, с ее помощью ему удалось бы как-то восполнить пробелы в своем развитии. Но ничего этого не было и не будет уже никогда. Джек признавал свои недостатки, никчемность по сравнению с Орвилом и многое другое, кроме одного — того, о чем говорил покойный Дэн: Джек не считал себя ни негодяем, ни подлецом. По мнению Джека, его чувство к Агнессе было искренним и отнюдь не мелким, Интересно, а малышка дочь любила бы его, сложись по-другому их с Агнессой жизнь? Он не испытал ни отцовской, ни материнской любви, и любовь ребенка ему, стало быть, тоже не доведется испытать, потому что Агнесса выбрала в отцы его дочери другого человека.

Собственно, Агнесса может дать ему сейчас все, что покупается за деньги, — и ничего больше. Да, помощь, заботу, конечно, но не любовь. Джек и сам не знал, на что надеялся, ведь он был уверен, что Агнесса никогда не вернется к нему. Никогда. Орвил лучше, да, конечно, лучше. Во всех отношениях.

— Я все для тебя сделаю, Джекки, — ласково произнесла Агнесса, и он разочарованно смотрел на нее: о чем, ну о чем он мог сейчас ее попросить?

А Агнесса подумала о том, что Орвил не был прав, говоря, что она дает Джеку надежду. Нет, она, напротив, отняла у него все надежды, что и явилось, возможно, одной из главных причин его болезни, — без надежды человек не может жить.

— Неужели тебе ничего не нужно? — спросила она. — Хочешь, я привезу Керби? Думаю, вы оба будете рады.

Джек кивнул.

— И Джессику, — добавил он, глядя Агнессе, в глаза. Она вздрогнула и изменилась в лице. Ее руки бессильно упали на колени.

— Да, но…— Она не знала, как выпутаться из своих обещаний. Она совершенно не ожидала, что Джек потребует приезда Джессики.

— Ты думаешь, я поправлюсь, а я думаю иначе. Я хочу увидеть ее еще раз. Я ничего не скажу — точно. Я уже все понял.

«Одного я тебе не позволю: впутывать в это дело детей», — пришли на память слова Орвила. Орвила, жестоко обманутого ею.

«Если ты будешь пытаться сделать всем хорошо, в результате всем будет плохо», — говорила Филлис, твердо знающая, что ей нужно в жизни.

«Ты опять обманула меня, Агнес!» — прочитала она в полуугасших глазах смертельно больного человека.

— Хорошо, Джекки, — вздохнула она, — я постараюсь выполнить твою просьбу.

Через день Агнесса поджидала дочь возле школы. Она нервничала, расхаживая по тротуару, у края которого стоял наемный экипаж. Она была уверена, что совершает очередную ошибку, пробивает новую брешь в щите, защищавшем ее от жестокой жизненной бури.

Она чуть было не пропустила появление девочки: Джессика шла среди соучениц, не выделяясь ничем; скромно, даже строго одетая и причесанная (это был итог скрытой войны между Агнессой и Рейчел, возомнившей о себе и своих правах, как считала Агнесса, неимоверно много). Несколько раз Рейчел, пользуясь тем, что мать не всегда сама собирала девочку в школу, выкроив минутку, подменяла Лизеллу или Полли — и в результате Джессика подъезжала к школе разодетая, как принцесса, с локонами, рассыпавшимися по плечам. Рейчел хвалила свою любимицу в открытую; по мнению Агнессы, развивая в ней нездоровое самолюбие и раннее кокетство; в школе же, как заметила Агнесса, даже Дженнифер Хейфорд одевалась куда скромнее. Что будет, если ее дочь станет разгуливать по школе в бархате и шелках и с гривой до пояса?! И Агнесса в один прекрасный день положила этому конец. Джессика не сопротивлялась, а вот Рейчел, всю жизнь выглядевшая серенькой птичкой, обиделась всерьез. «Ладно, если никто не может поставить на место зарвавшихся слуг, я сама сделаю это!» — рассудила Агнесса, и последовал возмутивший Рейчел нагоняй.

Джессика, увидев мать, обрадовалась и подбежала к ней. Разговор, наверное, следовало начать издалека, но Агнесса не сумела. Она напрямую выложила дочери все, что от нее требовалось, причем, довольно несвязно, с какими-то несущественными оговорками, прекрасно понимая, что обрывает еще одну тонкую нить, привязывающую к правильной и незыблемой, благополучной жизни; но она не подумала о том, что, возможно, так же перерезает свои путы, мешающие ей поднять голову и посмотреть правде в глаза.

Но Джессику, конечно, в любом случае не следовало ранить.

— Зачем я должна туда ехать?! — воскликнула девочка, задрожав от страшных воспоминаний. Она ничего тогда не поняла и в то же время поняла все, но понимание это было ужасно для нее и совершенно не нужно, поэтому она постаралась себя обмануть, и ей удалось этого добиться — дети легко обманываются. И вот теперь мать своими собственными руками возвращала ей это проклятое знание!

Джессика воспротивилась внутренне и внешне; она инстинктивно, как всякое существо, противилась попытке разрушить ее привычную жизнь.

— Он мне не понравился тогда, совсем нет! Что ему нужно от меня?! — Но глаза ее, как видела Агнесса, говорили еще кое-что: «Зачем ты это делаешь, мама?! Ты же знаешь, что я не хочу! Зачем, почему это тебе понадобилось вдруг, тебе, которая все и всегда понимает?!»

И Агнесса, сжавшись в комок, жалко произнесла:

— Джесси, он очень болен, не нужен никому, он совсем один. Он хочет увидеть тебя…

— Опять?!

Агнесса поняла, что значит это «опять».

— Может быть, он хочет попросить прощения за то, что когда-то тебя обидел.

— Передай ему, что я не сержусь, — сказала Джессика и добавила: — Мама, я не пойду.

Разговор происходил внутри экипажа; немного высунувшись из окна, Агнесса попросила кучера остановиться.

— Ладно, дорогая, — произнесла она сдавленно и с таким тяжким вздохом, что Джессика, встрепенувшись, посмотрела ей в лицо. — Прости, я не должна заставлять тебя. Мы едем домой.

Экипаж остановился на мосту, где было большое движение; прижатый к краю, он стоял словно остров посреди реки — другие кареты вынуждены были его объезжать.